Жестокие игры в любовь

Она сегодня позвонила вот…

— Ну ладно, — протянул Женя, — Не буду мешать. Дружба девочек — это святое. Только завтра ты — вся моя.

— Хорошо, — рассмеялась Мика.

* * *Эту дорогу — от остановки маршрутки до дома — она знала наизусть, каждый бугорок, каждую ямку. Столько раз ведь уже прошла туда-сюда. И ничего не боялась. Даже бродячих собак, которые вечно шныряли вокруг мусорных контейнеров. А уж тем более в девять вечера, когда ещё светло, когда люди кругом.

Правда, по пути был один безлюдный отрезок, но совсем короткий.

Да и главное — родной район. Что там может случиться?

Усталая, Мика брела неспешно, представляя себе, как расскажет Вере новость: «Мы теперь с Женей!». Она и не обратила внимание на парня, который шёл по этому проходу ей навстречу, пока он не остановился, преградив ей дорогу, глядя на неё в упор и криво улыбаясь…

62

Мика вздрогнула. Парень выглядел странно.

Парень стоял, широко расставив ноги, по-идиотски ухмылялся, но руки держал в карманах.

— Привееет, — протянул он гнусаво и склонил голову набок, разглядывая её мутными глазами. Но пока никаких движений в её сторону не делал.

Мика обернулась — до того конца прохода уже далеко. И, как назло, никто не шёл.

Если она сейчас развернётся и побежит назад, то парень её, конечно же, догонит, прикидывала Мика, потихоньку пятясь. Он хоть и казался довольно щуплым, но всё же он — парень. А она от усталости и недосыпа на ногах еле держалась. Ещё и на шпильках и в чёртовой узкой юбке, в которой и шагнуть нормально невозможно. Она вон кое-как в маршрутку-то садилась.

Нет, убежать не получится.

Может, просто его оттолкнуть что есть сил? Резко и неожиданно, чтобы с ног сбить. И рвануть вперёд.

— Слушай, зачётная тёлочка, — всё так же в нос вдруг сказал он кому-то.

И тут только Мика обратила внимание, что за его спиной откуда-то возник ещё один тип. Или он с самого начала шёл за ним?

Тот и вовсе был доходной и весь какой-то дёрганный. На Мику он не смотрел, кутался в затрапезную и балахонистую тёмно-серую толстовку, хотя стояла жара. А низко надвинутый капюшон не давал разглядеть его лица.