Жестокие игры в любовь

— Ты что, на него злишься? — Рогозина неверно истолковала её понурый вид. — Это вот из-за того… из-за тех сплетен?

Мика вновь посмотрела ей в глаза, отложила вилку.

— Сплетен?! — хмыкнув, покачала она головой. — Слушай, Соня, я ту историю пережила. Что было, то было. И на Колесникова я не злюсь уже. Но, по-моему, вполне естественно, что мне всё это неприятно и вспоминать не хочется. Так что давай не будем?

— Ну, на Женьку и не за что злиться. Он тогда просто меня прикрыл. Взял вину на себя. Неужели ты думаешь, что он стал бы распускать всякие сплетни? Ты его совсем не знаешь… Нет, он реально подумал тогда, что у тебя другой, но ничего такого вообще не говорил.

Рогозина замялась, потом продолжила.

— Тупо так всё вышло. Извини. Но ты права, что было, то было.

— Не он? — только и повторила Мика, сглотнув.

— Ну, конечно, нет. Говорю же — я.

Мика встала.

— Ну, знаешь… Ты просто… Почему ты тогда промолчала? — непроизвольно повысила она голос.

— Да сядь ты. Я же сказала — извини, — Рогозина, наоборот, стала говорить тише. — А ты сказала, что всё уже пережила.

— Да ты даже не знаешь… — Мика осеклась.

Не рассказывать же ей, как это было больно — узнать, что именно он её предал. Это было даже больнее, чем вся их травля. Во сто крат больнее. Как будто у неё вырвали сердце и искромсали. Мика до сих пор помнила, с каким трудом она пережила то время. Это её тогда так подкосило, что она даже сейчас, спустя четыре с лишним года, не может строить нормальные отношения.

— А почему промолчала, спрашиваешь? — продолжила Соня, указав наверх. — А вот чтобы как мама не лежать с проломленным черепом.

Мика вздохнула, тяжело опустилась на стул, ощущая себя так, словно у неё из-под ног выбили землю.

— Ты так-то тоже промолчала. Насчёт того, что была на уроке, когда мы все сбежали. А он тоже взял твою вину на себя, и ему все бойкот объявили.

— А почему я вообще должна была отчитываться, пошла я на урок или нет? Я тогда пошла не затем, чтобы вас наказали, не затем, чтобы показать учителю, какая я ответственная. А потому что считала, что обязана пойти. И почему я должна была делать то, что мне претит? Только из-за того, что вы все так решили, меня не спросив? У меня своя голова на плечах есть.

Соня на ее пылкую речь только хмыкнула, но ничего не сказала.