Жестокие игры в любовь

Лёшей его, кажется, называли. Стало немного неловко.

— Привет, — тем не менее улыбнулась она.

— Привет, — настороженно глядя, ответил блондин.

Вблизи он оказался ещё более рослым и крупным. Не толстым, а именно могучим. Этакий русский богатырь. Коротко стриженный ёжик светлых, добела выгоревших на солнце волос. Открытое мужественное лицо, хмурые брови, серьёзный взгляд, если не сказать суровый.

— Я из тридцать четвёртой квартиры, я внучка Анны Михайловны. Она сказала, что у вас можно одолжить раскладушку.

Богатырь несколько секунд смотрел на неё, соображал.

— А-а… Да? Я не знал, что у неё есть… Раскладушку? Конечно. Сейчас сниму с антресолей, ты проходи.

Мика шагнула в тесную прихожую. Осмотрелась, но особо ничего разглядеть не успела, кроме того, что понизу обои в прихожей были ободраны.

— Это у нас кот хулиганит, — вернулся блондин, неся в руке сложенную раскладушку в чехле.

— Я так и подумала, — смутилась Мика. И чего она так уставилась на эти несчастные обои? Неловко получилось.

— А как зовут тебя, внучка Анны Михайловны?

— Микаэла.

Хотя она привыкла к сокращённому имени, но представлялась всегда полным.

— Прикольно, красивое имя, — улыбнулся он и протянул ей свободную руку. — Алексей. Можно просто Лёша.

Улыбка ему шла — она казалась искренней и доброй и невольно вызывала желание улыбнуться в ответ. Так Мика и сделала.

— Очень приятно.

Она потянулась к раскладушке.

— Я отнесу. Чего ты будешь таскать… — забормотал он.

Сунул босые ноги в шлепки, выдернул из замка ключ и вышел в подъезд.

Мика последовала за ним.

— А надолго ты сюда? — не оборачиваясь, спросил Лёша.

— Не знаю пока.

— А откуда ты?

— Я в центре жила. На Карла Маркса.

— У-у, ничего тебя занесло… А учишься где-нибудь?

— Да, в двадцать четвёртой.

— Это ж тоже в центре? А в каком ты классе?

— В одиннадцатом.

Лёша остановился перед их дверью.

— Я тоже, только в семьдесят третьей. Тут рядом. Далеко тебе будет ездить…

Мика пожала плечами — а что поделать?

Раскладушку этот Лёша не только занёс, но и извлёк из чехла, а потом и разложил.

— Тут вот пружинка прорвала ткань, видишь? Торчит. Не поранься.

— Спасибо, — улыбнулась Мика, поблагодарив его в который раз за вечер.

Уже и неудобно было раз за разом повторять ""спасибо"", а он всё не уходил. Заметил, что в серванте одна из дверок провисла, и сразу деловито спросил:

— Есть отвёртка?

— Поздно уже.

— Да тут делов-то одна минута… Подтяну быстренько лягушку, и всё нормально будет.