За тобой

Потом они перекусили оставленным для них супом и пошли гулять. У реки, на узкой песчаной отмели, и впрямь стояла древняя, некогда синяя лодочка. Несмотря на то, что краска почти вся выгорела и отшелушилась, выглядела посудина довольно крепкой. И когда Давид предложил их покатать, Бэлла с радостью согласилась. Им только пришлось вернуться в домик, чтобы достать для Родьки предусмотрительно купленный спасательный жилет. Для Ника, который обещал прийти, они оставили короткую записку.

Прогулка вышла изумительной.

Изрезанная островами разного размера река была тихой-тихой. Течение не ощущалось, здесь его скорость сводилась почти к нулю многочисленными препятствиями. Можно было запросто плыть в любом направлении. Заходить в самые узкие заводи, тенистые от нависающих сверху ивовых ветвей и оттого будто бы сказочные.

— Посмотри! Это, кажется, аист!

— Нет. Цапля. Видишь, на одной ноге стоит?

— Да… — благоговея, прошептала Бэлла, — Точно. Давай не будем туда плыть, не то спугнем.

— Смотри, а вон там кувшинки…

— Боже мой!

И она, привыкшая к отдыху на Лазурном берегу, зашлась от восторга, увидев поросшую кувшинками речную глажь.

Потом, вспоминая тот день, Бэлла так и не смогла определиться, что же ей понравилось больше — заводи под крышей из ивняка, озеро кувшинок, цапля, или… Давид, который в этих первозданных локациях выглядел так органично и правильно. Он медленно грёб, от чего мышцы на руках напрягались, демонстрируя его отличную форму, которую Бэлла и без того уже не раз для себя отмечала.

— Кажется, Родион в полном восторге. Он обожает воду. Спасибо.

— А ты? Тебе понравилось? — поинтересовался Давид будто бы между делом, вытаскивая лодку на берег.

— Очень, — тихо заметила Бэлла и коснулась его плеча, через это прикосновение надеясь передать ему всю силу своей благодарности. — Спасибо.

— Я заслужил поцелуй?

Давид присел, чтобы привязать лодку, и поэтому смотрел на Бэллу снизу вверх.

— Ты обгорел!

— У тебя тоже нос красный. Так что там с поцелуем?

Недолго думая, Бэлла спустила сына на землю, села рядом с Гройсманом на траву, не боясь испачкать шорты, и, глядя ему в глаза, медленно наклонилась.

Поцелуй получился сладким-сладким. Глубоким. Взрослым. Неторопливым. Призванным максимально растянуть удовольствие. Хотя, конечно, очень быстро захотелось всего и сразу.

— Кхе-кхе. Добрейший вечерочек.

Бэлла отпрянула от Гройсмана, чувствуя, как заливает краской лицо, будто ей вновь пятнадцать.

— Привет, Оль.