Возвышение Меркурия. Книга 1

Видимо, именно поэтому к Пробоям и продолжал течь солидный поток Одарённых, которых не смущала зашкаливающая смертность.

Несколько раз мне помогал Сандал — ястреб попросту материализовал клюв внутри сердца ежа и тот моментально погибал. Правда, в таком случае, выплеск силы проходил через птицу и по ощущениям, мне доставалось немного меньше, чем при обычном убийстве. Что мой спутник, само собой, отрицал.

В стороне несколько раз слышались выстрелы — отлетевший в сторону Сандал показал мне того юного смертного, что осторожно продвигался вперёд и обнаружив ежей, открывал прицельный огонь.

Вот чего я не понял, так это смысла его дальнейших действий. Зачем парень потрошил каждую тушу со стороны брюха и потом рылся во внутренностях.

Когда ястреб в очередной раз продемонстрировал мне картинку, на этот раз рассмотрев всё вблизи, я понял, что смертный что-то вытаскивает из убитых тварей. И судя по тому, с каким упорством он это искал, добыча была ценной.

Остановившись, я вогнал меч в землю и достал дарфон.

Но стоило мне взять устройство в руки, как откуда-то из темноты послышался милый женский голос, напевающий песню. Если не считать того, что вокруг была ночь, а где-то рядом ползали монстры Пробоев, меня удивил только один факт — отличное знание поэмы Вегилия. Да ещё и в её авторском варианте.

Глава XVII

Убрав дарфон в карман, я взялся за рукоять меча и поймал себя на мысли, что доставать мне его совсем не хочется.

Сандал прислал какую-то тревожную мысль, но сознание не уловило её сути. Лишь поймало отзвук беспокойства спутника.

Только сделав шаг в направлении источника звука, я наконец понял, что именно не так. Вегилий, пение рядом с Пробоем, моё нежелание браться за оружие, беспокойство Сандала. Всё моментально сложилось в чёткую картинку.

Осколок “искры” уже обеспечивал наличие силовой вязи, которая прикрывала всё моё тело. Теперь же я задействовал его и для защиты своего разума."

"Как только божественная мощь окутала сознание, картинка окружающей реальности изменилась. Теперь я не слышал слова из поэмы Вегилия, которые тихо пел юный женский голос. Вместо этого уши улавливали лишь набор мерзких скрипящих звуков. Единственное, что совпадало — направление, откуда те доносились.