Варяг. Мечи франков

Крепость вокруг храма тому залогом.

А потом наконец-то случился обещанный пир, на котором князь торжественно заявил, что отныне политика островитян кардинально меняется.

— Теперь мы будем как они! — провозгласил он, указав на Хрольва Пешехода.

Тот хмыкнул с сомнением. Но перестал ухмыляться, когда князь объявил, что усилит команду Хрольва двумя кораблями. И старшим над ними поставит своего сына Стоислава. Довольно потомкам славных предков принимать посвящение, воруя девок для у соседей. Слава и сила рождаются в настоящих битвах.

Пирующим понравилось. Заорали одобрительно. Изъявлением поддержки со стороны всего населения острова это считать не стоило, поскольку подавляющее большинство присутствующих были как раз воинами. Но мнением народа можно было пренебречь. Тем более бог «высказался» однозначно. Меч, а не чаша.

Если бы Сергей знал, что его «фокус» спустя поколение превратит мирных руянских земледельцев в свирепых морских разбойников, ничем не уступающих братству йомсвикингов, он…

Да ничего бы он не стал менять.

"Но и это ничего принципиально не изменило бы, поскольку главным союзником Пешехода должен был стать не руянский князь и даже не его варяжская родня, а конунг Бьёрн Рефилсон, второй сын прославленного викинга Рефила-конунга, который, в свою очередь, был сыном еще более прославленного Бьёрна Рагнарсона по прозвищу Железнобокий.

И вот с этим союзником, а вернее, с его хирдом воинство Пешехода становилось силой, которую так просто обратно в море не сбросишь.

Предварительные переговоры уже проведены, и теперь сводная флотилия взяла курс на датский полуостров, гле в уютной гавани города Орхуса ждал Хрольва со товарищи вышеназванный конунг. Вместе с большей частью своего флота.

[1] Руни — старинное самоназвание руян.

Глава 15

Глава пятнадцатая. Орхус. О чем рассказывают белые медведи

— Я — хёвдинг и сын хёвдинга! — Нурман ударил себя кулаком в грудь.

Звук получился качественный. Гулкий. И стоял нурман эффектно: взобрался на борт собственного корабля, притершегося к нашему.

— Я убил сотню врагов и поимел тысячу женщин! Слава обо мне, Тангбранде Красивом, гремит по всему Северному пути! Если я сказал, что это место наше, значит, оно наше!

— Красивый, значит? — Сергей окинул нурмана скептическим взглядом.