В поисках сокровища

– Мы тебя не подведем, – негромко пообещал я.

И вот в июньское прохладное утро мы оказались на тихой парковке. Легкий ветерок гонял по асфальту тополиный пух. Когда я вышел из машины и увидел Симу, то не смог сдержать улыбку. И мне показалось, что она тоже очень рада меня видеть. По крайней мере, выглядела Шац очень довольной. А вот ее друг, Ляля, напротив, окинул нас таким презрительным взглядом, что Марвин даже опешил.

– А это что за клоун? – негромко спросил Макс, повернувшись ко мне.

– Вы друг другу понравитесь, – с сарказмом пообещал я.

Однако Ляля все-таки оказался джентльменом. Дотащил до машины не только свои тюки, но и Симину сумку тоже. Мы поздоровались с Лялей за руку. Сима самостоятельно попыталась закинуть свой рюкзак в открытый багажник, но мы с Лялей одновременно подорвались ей помогать.

– Симка, давай мне? – сказал Ляля.

Сима как-то виновато взглянула на меня, а затем протянула сумку другу.

"– Симка? – переспросил Макс. А затем повернулся к Ляле: – А ты, значит, – Нолик?

– Чего? – насупился Ляля.

– А кто такие фиксики? – страшно фальшивя, пропел Марвин.

Лиля, которая торчала в люке, звонко рассмеялась. Ляля тут же косо на нее посмотрел.

– Забавно слышать такое от чувака, которого зовут как мокрого бандита из «Один дома», – произнес Ляля, раскладывая в багажнике свои шмотки.

Макс не успел ничего ответить, потому как в эту «светскую» беседу тут же вклинилась Сима.

– Сима – это сокращение. Мое полное имя – Серафима, – поспешно представилась она Марвину. А я отметил, каким оценивающим взглядом осмотрел Макс Симу. Это мне совсем не понравилось.

– Ляля, – буркнул Симин друг. После фиксиков он явно чувствовал себя неловко. Мне даже его немного жалко стало. Против Ляли я ничего не имел. Все-таки он открыл мне глаза на Аксинью… Как бы больно и гадко мне после этого ни было, лучше уж знать правду.

– Ляля? – снова переспросила Лиля. – А почему Ляля?

– Фамилия у него Лялин, – снова подала голос Сима. И, судя по нахмуренному взгляду Ляли, ему не понравилось, что отвечают за него. И вообще он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Будто побывал на чужой территории. Все-таки мы были в большинстве. А Марвин и Лилька своей непосредственностью и самоуверенностью кого угодно могли смутить.