В поисках сокровища

Мне не хотелось верить Ляле, но дурное предчувствие не отпускало. В голову лезли только тревожные мысли.

Полчаса я просидел на нагретом каменном бордюре напротив входа, прежде чем увидел на крыльце Аксинью. Она с подругами вышла из здания университета вместе с громкой трелью звонка. Лучи майского солнца еще больше золотили ее волосы, и я снова подумал, что Аксинья – самая красивая девушка на свете. Но будто бы больше не моя. Да и никогда моей не была.

Аксинья весело смеялась, слушая своих подруг.

Вот она что-то негромко сказала им и сбежала со ступеней крыльца, размахивая сумочкой. Подбежала ко мне, быстро чмокнула в щеку и, схватив за рукав, повела под тень старого клена.

– Привет! Ты что здесь делаешь? – немного обескураженно спросила она, оглядываясь по сторонам.

– У тебя новая сумка? – спросил я каким-то незнакомым глухим голосом. Я знал эту фирму и цену на сумку тоже знал. Лилька бредила такой и просила у отца подарить на конец учебного года. Оттого и старалась закончить год без троек.

– Ты заметил? – произнесла уже знакомую фразу Аксинья, от которой меня немного замутило. Внутренний голос продолжал горьким ядом разъедать все внутри.

– Заметил.

– Что с тобой? – забеспокоилась теперь Аксинья. – Зачем ты приехал? Что-то случилось?

– Где ты была в пятницу?

– В пятницу? – растерялась Аксинья. Затем словно собралась с духом и насмешливо произнесла: – Готовилась к зачету. А потом спать пораньше легла. Я же тебе писала, забыл? К чему вообще эти вопросы? Ты меня в чем-то подозреваешь?

– Тебя видели в клубе, – прямо сказал я и добавил: – Не одну.

– Кто видел? – тут же ответила Аксинья.

– Один мой знакомый видел. Есть фото.

Фотографий у меня, разумеется, никаких не было. Но они и не нужны. Видя бегающий взгляд Аксиньи, я понял, что можно обойтись и без вещественных доказательств. Ее выдали глаза, которые тут же заблестели виноватыми слезами.

И если бы не странное поведение Аксиньи, когда она без объяснения причин вдруг куда-то пропадала, я бы никогда не поверил Ляле. Но сомнения закрадывались уже давно.