Тяготы домохозяйства

– Мы не ведём переговоров с больными! – гордо заявил Арнольд Иванович и вытряхнул снег из ботинка.

– Прикажете расстрелять их зелёнкой и парацетамолом через стекла?

– Ладно, пойдёмте, я с ними поговорю.

Арнольд Иванович подошёл к автобусам и, достав рупор, начал воздействовать на пациентов психологически: угрожал им комфортным коридорным светом и близостью к туалету. По его словам, занимать очередь на процедуры и для сдачи анализов теперь нет необходимости – люди могут это делать, не вставая с коек, палаты – это прошлый век, прогресс – наше всё.

– Я вам заплачу́, – негромко произнёс главврач, когда автобусы начали разворачиваться на парковке.

Понимая, что из-за собственных меркантильных целей он опустил престиж и без того не самой популярной больницы в городе ниже плинтуса, Арнольд Иванович тяжело вздохнул.

– Вы не виноваты, – сказала Набекрень.

– Конечно, я не виноват, – огрызнулся главврач, – виноваты вы! Из-за вас люди не хотят лежать здесь! Поздравляю, репутация больницы на нуле!

Он поступил привычно – переложил вину на другого и, очистив таким образом совесть, побрёл к себе в кабинет, гордо пиная по дороге ледышки.

Уже вечером, собираясь домой, Арнольд Иванович услышал странный шум в коридоре. Звуки голосов и топот ног быстро приближались к его кабинету.

«Должно быть, юристы, – подумал главврач, – пришли угрожать судами за необоснованную перевозку больных между медучреждениями».

Он был готов. Встал, налил себе целый бокал коньяка и приготовился стойко отражать нападение. Дверь распахнулась. На пороге появилась Набекрень.

– Чего вам? – утомлённо спросил главврач.

– Пришла восстанавливать престиж, – как всегда спокойно ответила санитарка и отошла в сторону.

За её спиной толпились несколько десятков человек в зелёных пятнах. Они потоком хлынули в кабинет, отчего Арнольд Иванович в ужасе попятился назад, опрокидывая по пути стулья.

– Мы хотим у вас лечиться! Ольга Прокофьевна провела нам экскурсию, очень вкусно накормила, показала, как у вас тут чисто и уютно! Мы готовы лежать хоть в котельной! – восторженно кричали обливающиеся по́том больные.

Кто-то крикнул:

– Ура больнице номер пять!

Дальше прозвучало троекратное о́спенное «ура».