Тяготы домохозяйства

В тонкости кишки Паши не сомневался никто, поэтому Катя решила не менять решения и уже собиралась закрыть окно. Паша повременил ещё немного, надеясь, что манипуляции сработают, а после, издав тяжелый всхлип, открутил фиксирующий замок и отдался на волю ветра.

Ахнув, Катя прилипла к окну, а вместе с ней – и весь остальной офис, а ещё Толик, чья фамилия значилась на страховочной обвязке.

Следом за ним, словно ястреб, в бездну рванула Ольга Прокофьевна, держа в одной руке чемодан, который раньше никогда не открывала, в другой – ремень.

– Отпустите! Я не хочу жить! – кричал Паша.

– Придётся! – объявила Набекрень. – Ты в журнале по технике безопасности расписался.

Высоты не хватало, скорость падения росла. В полёте Набекрень провела короткий инструктаж по приземлению и приказала жить долго. Приземление получилось жёстким: Паша получил несовместимые с гордостью удары ремнём по заднице.

– Почему отошли от инструкции?! – спросила командным голосом Набекрень, когда всё закончилось.

Паша не успел ответить. Его шею стиснули объятия жены, перекрыв доступ к голосу. В процессе Катя определялась: хочет ли она его удушить полностью или прощает.

Набекрень посмотрела на часы. До приёма у стоматолога оставалось пятнадцать минут. Собрав парашют назад в чемодан, домработница вручила начальству конверт и поспешила удалиться.

* * *Вечером Паша, Катя, Платон и Пуся сидели возле нового камина.

Паша и Катя обсуждали новую стратегию бизнеса. Какой-то богатый индус по имени Джитендра написал Кате на почту и предложил сотрудничество. Он говорил о больших закупках и огромном непаханом рынке, а ещё почему-то благодарил за защиту в египетской тюрьме.

Платон дочитывал «Приключения Тома Сойера», той-пудель спал и видел котлетные сны.

На журнальном столике лежало заявление на увольнение по собственному желанию, подписанное О.

Рядом лежал лист, написанный для Павла, перевёрнутый инструктажем кверху: «В случае отказа оставить Екатерину в покое и начать новую жизнь!»

* * *Ольга Прокофьевна наблюдала в свой телескоп за размытыми силуэтами семейства, которое не так давно взяла на поруки. План был выполнен, координаты вычеркнуты.

На плите в огромной миске томился бальзам, закипал чайник, в накрытой сковороде остывали котлеты. Ольга Прокофьевна готовилась к новому рабочему дню.