Скандальный брак (СИ)

Глажу живот, движусь пальцами вверх. Хочу не только пробовать наощупь — всю рассмотреть, но не спешу.

Щекочу подушечками пальцев её кожу и Мира сразу же реагирует тихим «ох» и легкой дрожью.

Её отзывчивость заводит.

Мы разворачиваемся и вдвоем делаем несколько шагов к кровати.

Я отрываюсь и смотрю в затуманенные глаза, с наслаждением берясь за ворот халата. Развожу его и скольжу взглядом.

Хищная улыбка растягивает губы сама собой.

Даже мысль проскальзывает, может ну их, эти краны. Я изза них на месяцы откладываю бесподобный вид и такие же ощущения.

Прижимаясь к Мириному рту, она позволяет целовать себя и послушно опускается на кровать.

Целуя шею, ключицы, прижимаясь грудью к груди, чувствую, как у малышки трепыхается сердце. Хочется сказать, что она заводит меня не меньше, но лучше показать.

Она не слишком удачливо пытается справиться с оставшимися пуговицами на моей рубашке.

— Ты мне мешаешь… — осмелев, даже замечание делает.

Только в ответ на мой скептический взгляд и приподнятую бровь — краснеет.

— Сильно, да? — её дыхание сбивается.

Спешить не хочется.

Хочется насладиться."

"Я глажу ее кожу, вдыхаю аромат, к которому успел привыкнуть, а теперь он смешан с гостиничными шампунем и гелем для душа.

Изучаю тело, пробую губы. Теряю терпение и она — тоже. Но мы ведем себя слишком самонадеянно.

Когда в дверь стучат в первый раз — игнорируем.

Во второй я ругаюсь сквозь зубы, сильнее прижимаясь к губам Миры и до боли сжимая кожу на её бедре, забрасывая ногу на себя.

— Может там ктото… — Она пытается меня вразумить, но не сейчас.

Пусть стучат. У нас есть дела поважнее.

Мы с Мирой снова целуемся. Кажется, почти забываем о посторонних, но в дверь снова стучат.

— Вот черт… — Я не сдерживаюсь. Отрываюсь. Поворачиваю голову и рявкаю: — Кто там?!

Мира дергается. Наверное, хочет отползти, но я не даю. Прижимаю своим телом к матрасу и фиксирую бедро.

Там вряд ли началась ядерная война, а больше поводов оторваться от Мирославы я не вижу.

— Рррома… — по первому же заикающемуся обращению всё становится понятно.

У меня даже скулы сводит, как хочется прибить Лялечку, но я держусь.

Мое напряжение улавливает Мирослава. Тянется к лицу и ведет по щеке, привлекая внимание.

Я смотрю на её горящие глаза — в них желание, а еще немного смешинок.

Она будто бы просит: «будь с ней не так груб, пожалуйста»… И я зачемто ведусь.

— Что тебе нужно, Ляля? — снова кричу, но уже не так агрессивно.

За дверью мнутся.