Слон для Дюймовочки

Вдруг папа и мама в разное время стали жертвой одного человека? Этого самого Юрия! Папу он уничтожил, потому что хотел жениться на мамочке!

Сеня посмотрел на Кузю:

– Если мужчина так сильно и безумно влюблен в женщину, что готов ради жизни с ней пойти на убийство, то почему он спустя несколько месяцев счастливого брака с ней задумал убрать и ее? Нелогично.

Аня сцепила пальцы рук в замок:

– Вижу, мои размышления вы всерьез не воспринимаете. С языка Рогачева сыплются комплименты маме, поет он сладко! Но глаза остаются тухлыми, как у мертвой рыбы.

– Дайте телефон лечащего доктора, – попросил Сеня.

– Записывайте. Эдуард Львович. Давайте позвоню ему, потом трубку вам передам.

– Хорошо, – после короткой паузы согласился Собачкин.

Но пообщаться с доктором не удалось, он не отвечал.

– Наверное, занят, – предположил Кузя.

Сеня посмотрел на часы:

– Уже вечер. У большинства врачей два номера, личный и рабочий. Рабочий, по которому могут родственники больных беспокоить, отключают, уходя домой.

– Эклеры! – подпрыгнула Аня. – Эклеры!

– Сладкое успокаивает нервную систему! – обрадовалась Марина. – Сейчас съезжу в кондитерскую, которая у въезда в поселок. Там роскошные пирожные!

Гостья не обратила внимания на слова жены полковника.

"– Вчера вечером мы с мамой ели на ужин рыбу, сибас! С овощами! А Юрий перед отъездом поставил в холодильник коробку с эклерами, сверху записку прикрепил. Точный текст не помню, но суть такая: он хочет, чтобы у нас в его отсутствие был сладкий вечер, а потом приснились сладкие сны. Внутри лежали четыре заварных пирожных, мы их с мамочкой ну очень любим. Только она обожает шоколадный крем, а я ванильный. Мама крышку подняла, руками всплеснула: «Заинька, смотри, какой Юра заботливый.

Аня закрыла лицо ладонями:

– Проклятые эклеры. Как вспомню про них, так тошнить начинает! Поеду в «Бруни». Это медцентр, маму туда положили. Постараюсь не расклеиться.