Сиделка

Возница что-то неразборчиво крикнул, карета тронулась, за окном мелькнуло знакомое сверкающее марево, все звуки ненадолго исчезли, но уже вскоре колеса застучали по брусчатой мостовой Эрголя.

— Это были портальные камни? — спросила Кирстен. Ее зеленые глаза восторженно блеснули, а веснушки еще ярче проступили на побледневшем от волнения лице. — Вот это да! Я до этого ни разу порталом не пользовалась.

— Лорд Каллеман — состоятельный господин, — наставительно произнесла тера Вински.

Я незаметно усмехнулась. Это точно. Каллеману для меня ничего не жалко. Ни камней, ни замка, ни даже собственного имени.

— Ой, смотрите! — воскликнула Кирстен. — Столько народу! Они что, все пришли на свадьбу?

Я посмотрела в окно. Карета медленно ехала по главной улице Эрголя. На тротуарах вдоль дороги стояли нарядно одетые горожане, и на их лицах читалось ожидание и жадное любопытство. Что ж, неудивительно. Дарты были падки до бесплатных зрелищ, а «богатая свадьба» — довольно неплохое развлечение для зевак.

Площадь перед главным собором тоже была забита людьми, но дорогу охраняли гвардейцы, и нам удалось без труда подъехать почти к самым ступеням длинной каменной лестницы.

— Миледи.

Дверца открылась, бравый молодой офицер протянул мне руку, помогая выйти.

«Соберись, Кейт, — приказала я себе. — Помнишь китайскую народную мудрость? «Ни сы»! Ты дала слово, а за свои слова нужно отвечать.

Я высоко подняла голову, дождалась, пока тера Вински поправит шлейф, и ступила на красную ковровую дорожку, ведущую к открытым дверям собора.

— «Вот идет невеста, чистая и прекрасная! Лицо ее сияет, как солнце, а сердце полнится радостью и счастьем», — донеслось до меня многоголосое пение хора.

М-да. Насчет радости и счастья — это уж слишком оптимистично. Я почувствовала, как в душе шевельнулась тоска.

А потом я вошла под древние своды, и все мысли куда-то исчезли. Впереди меня вышагивали двое военных в парадных красных мундирах. Позади шли Кирстен с Ханной. По обеим сторонам прохода сидели нарядно одетые люди. А я не видела никого, кроме стоящих у алтаря Каллемана и Горна. Оба высокие, оба в темно-серой форме, оба с туго собранными волосами.