Сиделка

— Дерек, — не выдержав, простонала я.

— Куда-то торопишься, Кейт? — усмехнулся граф. — Не стоит. У нас впереди целая ночь.

«Да. Единственная ночь. И она — моя, и ты — мой», — так и хотелось крикнуть в ответ, но я промолчала и сама потянулась к таким притягательным устам.

— Дерзкая, — оценил мой порыв Горн, перехватывая инициативу. — И смелая.

Его усмешка растворилась в жарком поцелуе, и мое тело отозвалось дрожью, а когда я почувствовала внутри тяжелую горячую плоть, то не смогла сдержать стон и дернулась навстречу — принимая, раскрываясь, обнажая всю себя, без остатка.

"Толчки были мощными, резкими, почти болезненными. Плечи мужчины ритмично ходили под моими руками, влажная кожа блестела в тусклом свете ара. Я замечала все это краем сознания, почти машинально. Меня несло куда-то, мысли путались, пружина внутри сжималась все сильнее.

— Кэти.

Хриплый шепот сводил с ума.

— Кэтрин.

Движения стали быстрее, ощущения — острее, почти на грани, кровь забурлила… Горн гортанно застонал, и этот стон словно сорвал внутри последнюю сдерживающую плотину.

В себя пришла только спустя несколько минут. Тело казалось невесомым. В мыслях был полный штиль. Душа пела от счастья.

Я повернула голову и наткнулась на внимательный взгляд серых глаз.

— Ты прекрасна, Кэти, — тихо сказал Горн. — Удивительна и прекрасна…

Он провел ладонью по моей шее, спустился к груди, захватил сосок и принялся перекатывать его между пальцами. Дыхание снова сбилось.

— Такая страстная и чувственная, а так долго притворялась ледышкой.

— Дерек, — еле слышно простонала я, закрывая глаза.

Руки исчезли, им на смену пришли губы.

— Дерек…

Искусный язык заставлял меня стонать все громче.

— Вот так, Кэти. Вот так, — тихо шептал Горн, раздвигая мои ноги.

Тяжесть вторжения заставила закусить губу. Терпкое наслаждение снова подхватило тело и унесло его в быструю, ненасытную скачку. Знакомый жар набирал обороты, обещая скорую разрядку. Рес! Нет. Я не собиралась безвольно отдаваться мужчине! Если уж мне выпала одна единственная ночь, я должна была взять от нее все.

Я выскользнула из крепких рук, опрокинула Горна на спину, устроилась сверху и отпустила себя. Бедра двигались, подчиняясь размеренному ритму, горячая пружина внутри сжималась все туже, грудь потяжелела. Горн, словно почувствовав, подставил ладони и сжал пальцами изнывающие соски. От остроты ощущений я вскрикнула, а граф еле слышно застонал и впился в мои губы.