Сиделка

Невысокий, в грубых ботинках на толстой подошве и с круглым брюшком, туго затянутым в узкую полосатую жилетку, он выглядел типичным гномом. Не хватало только окладистой бороды и часов на цепочке, обожаемых фракийскими мужчинами.

— Кэти, — кивнул мне тер Гердин и исподлобья взглянул на графа. — Доброго здоровья, лорд Карающий. Давненько не виделись.

— Здравствуйте, тер Гердин, — серьезно ответил Горн.

— Говорят, у вас проблемы?

В карих глазах гнома мелькнуло злорадство.

Граф усмехнулся и спросил:

— А что еще говорят?

— Много чего, — ехидно протянул ученый.

Тер Гердин чуть склонил голову набок, наблюдая, какое действие произведут на Горна его слова. Я тоже с интересом смотрела на сиятельство. То, что он оказался знаком с моим учителем, было очевидно, как и то, что эти двое друг друга откровенно недолюбливают. Интересно, почему?

— Что ж, граф Дарийский может метить куда ему угодно, но это не значит, что он добьется результата, — холодно усмехнулся граф.

— Да? Ну, вам видней, лорд Карающий, — кивнул гном и повернулся ко мне. — Кэти, а ты чего хотела-то? — спросил он.

— Тер Гердин, нам нужна ваша помощь.

Я улыбнулась как можно шире, надеясь, что учитель сменит гнев на милость.

— Нам? — переспросил гном. — То есть, тебе и этому… лорду Карающему?

Ученый кивнул мясистым носом в сторону графа.

— Да, — подтвердила я.

— Ладно, проходите, — неохотно согласился гном. — Но с условием. Ты заваришь чай и накроешь на стол.

— Хорошо. Только пообещайте, что выслушаете лорда Горна и поможете ему.

— Иди уже, — проворчал тер Гердин. — Заступница обездоленных.

Последние слова он сказал неодобрительно, добавив что-то на фракийском. Граф усмехнулся. Надо думать, понял, что пробормотал гном.

— Тер Гердин, вы самый лучший мужчина на свете, — улыбнулась я и отправилась на кухню заваривать травяной чай, а сиятельство с моим учителем прошли в гостиную.

Я не стала им мешать, предоставив Горну самому рассказывать теру Гердину о своей проблеме.

Четыре щепотки мяты, два листика люберка, немного кардамона и крестоцвета, пятнадцать ягод сушеной смородины — я помнила рецепт фракийского напитка наизусть.