Сиделка

Рес! Проклятый Горн… Чего ему неймется? Неужели нельзя попытаться вести себя так, словно между нами никогда ничего не было? Хотя так ведь и есть. Ничего и не было. А эмоции… Их к делу не пришьешь, как любит повторять Карел Ручка.

— Ладно, — неожиданно миролюбиво произнес граф. — Ты хотела знать, что произошло…

Он на секунду замолчал и спросил:

— Ты когда-нибудь слышала о другом мире?

Вопрос удивил. Неужели Горн считает, что тут замешаны иномиряне?

— Да, мне доводилось слышать о других мирах, — осторожно ответила я.

Рес! Возможно, не только слышать, но и видеть один из них!

— И что именно?"

"— То, что там живут порождения Хаоса. И то, что нужно тут же докладывать в Департамент, если вдруг обнаружишь пришельца. Погодите, вы хотите сказать…

Я не договорила.

— Да, — коротко кивнул Горн. — Мы подозреваем, что эри сумели прорваться через грань, разделяющую наши миры.

— Но что им здесь нужно? Почему они на вас напали?

— Это мы и пытаемся выяснить.

Граф замолчал. Его красивое лицо закаменело.

Я обдумывала услышанное.

Если это иномирцы… В памяти неожиданно всплыл тот день, когда Папаша Дюк отвел меня к теру Гердину. Старый гном тогда долго расспрашивал меня о том, что я помню, и пытался считать мои воспоминания, а когда выяснилось, что у меня их нет, покачал головой и сказал, что ничем не может мне помочь. Но я слышала, как, прощаясь, он тихо предупредил огра, что я могу оказаться эри — иномирянкой. Папаша Дюк отрицательно покачал головой, правда, крепко задумался и всю обратную дорогу молчал, лишь время от времени бросал на меня встревоженные взгляды. В его зеленых, как крыжовник, глазах светилась грусть. Два дня огр ничего не говорил, а на третий — снова отвел меня к теру Гердину, о чем-то долго шушукался с ним, и в результате гном провел ритуал, при помощи которого передал мне все необходимые знания о мире Дартштейна. Правда, помимо этого в моей голове оказалось и много других сведений, в том числе и из медицинских познаний тера, причем кое-какие из этих знаний относились к условно разрешенным, а некоторые — и вовсе к запрещенным.

Собственно, это и определило мою дальнейшую судьбу. Я осталась жить у гнома, поступила на курсы, закончила их с отличием и получила вожделенный диплом и лицензию. Почему тер Гердин пошел на это? Почему не донес в Департамент или в префектуру? Скорее всего потому, что сам был отступником, предавшим родину и променявшим веру отцов на возможность заниматься любимым делом.

— О чем ты думаешь?

Голос Горна звучал хрипло.