Сиделка

— Вот, давно бы так, — довольно проворчал Папаша Дюк, и, щелкнув парня по носу, задвинул за собой двери кухни.

— Слышь, Кейт, а как там, у магов?

Олли перегнулся через конторку, любопытно поблескивая глазами.

Маленький эльф был всеобщим любимчиком. Шустрый, смышленый, улыбчивый, он умел обходиться с клиентами и посетителями «Серой утки» и никогда не оставался без чаевых. Деньги к его рукам сами липли. Хотя, учитывая прошлое Олли, это было неудивительно. Год назад Папаша Дюк подобрал парнишку на улице, где тот ловко обчищал карманы добропорядочных граждан, отмыл, одел, накормил и предложил честный заработок.

— Страшные они? А этот, который приходил, ты у него жила? А как его замок называется? — сыпал вопросами эльф. Точнее, эльфом он был лишь наполовину. Обычная история — ушастые часто приезжали по делам в Бреголь и любили приударить за местными девушками.

— Кейт, ты чего молчишь? — не унимался мальчишка.

Я усмехнулась. Несмотря на свой опыт, Олли оставался обычным десятилетним ребенком. Любопытным и в чем-то даже наивным.

— Замок называется Иренборг и принадлежит он другу лорда Каллемана, лорду Горну.

— Это его ты лечила? А от чего?

— Так, пара ранений.

— Он уже поправился?

— Да.

— Быстро.

— Ну, это нормально. Он же маг.

Олли задумчиво посмотрел на меня, кивнул, удовлетворенный ответом, и тут же хитро прищурился.

— Кейт, а когда ты влюбишься? — неожиданно спросил он.

— Чего?

Я удивленно уставилась на эльфа.

— Ну, у нас народ пари заключает, гадают, кого ты выберешь.

— И кто в претендентах?

— Громила Кревен, Свенсон, Карел Ручка, Саймон и Торнтон.

— А ты на кого из них поставил?

— Что я, дурак, что ли? — ухмыльнулся Олли. — Я подожду, пока ты принца встретишь.

— Прям принца?

— Ага. Чего размениваться на всякую шушеру?

Парнишка подмигнул мне и спросил:

— Саквояж твой донести?

— Что? А, нет. Я сама. На вот, держи, — я достала из сумки парочку шоколадных конфет, случайно перепавших мне от графа, и протянула мальчишке.

— Это мне? — восторженно выдохнул тот. — Спасибо, Кейт!

У Олли аж уши порозовели от счастья. Еще бы! Шоколад был слишком дорогим лакомством, простые люди о нем только мечтать могли.