Сердце полемарха

Чуть притормозив, прислушалась к себе.

Мне хотелось власти. Полной свободы действий.

И это не мои желания. К такому я в своей земной жизни никогда не стремилась."

"Агата тихо шепнула:

- Госпожа...

И я вернулась в реальность: лекарь уже достаточно далеко от меня ушёл, а я стою посреди дороги истуканом.

- Иду, иду, - закивала и поспешила за стариком.

Надо в тишине своей комнаты потом обдумать откуда что взялось. Но догадка мне не понравилась: скорее всего это память той, что раньше владела телом. Это её стремления.

Бороться? Но человек должен быть цельной личностью, иначе так можно сойти с ума, каждый раз сопротивляясь части своей же души. Поэтому нужно принять и жить дальше. Душевное равновесие - залог здоровья, как физического, так и психологического.

Погрузившись в подобные непростые размышления, не заметила, как мы дошли до места назначения.

Это было большое двухэтажное здание, сложённое из крупных тёмно-серых камней правильной прямоугольной формы. Окон с этой (внешней) стороны не было, лишь узкие отверстия в некоторых местах.

К высоким двустворчатым дверям вела широкая лестница, по которой туда-сюда сновали люди в белых туниках.

- Центральный афинский Асклепион, - снизошёл до меня гиатрос Иринеос, застыв на первой ступеньке и дождавшись, когда я встану рядом с ним; в его голосе слышались гордость и благоговение перед этим местом, - он, конечно, будет скромнее, чем на острове Кос, и источников целебной воды здесь тоже нет, но во всём остальном мои братья жрецы-асклепиады ни в чём не уступают косийцам.

- Пойдём, - миролюбиво добавил он, дав мне несколько минут, чтобы впечатлиться возвышающимся надо мной сооружением.

Действительно, как такое могли построить все эти люди, не имея техники и иных материалов, без которых возведение подобных строений в моём мире было бы невозможно? Это просто грандиозно! Уму непостижимо!

И в который раз я убеждаюсь: человек может всё и даже больше! Стоит только захотеть и приложить к этому определённые усилия.

Пройдя внутрь, оказались в уже привычном мне внутреннем дворе, здесь его именуют перистиль.

Только в Асклепионе он был в десять раз больше, чем в поместье этнарха Менедема.

- Гиатрос Иринеос! - к нам подошли трое. Приветствуя моего нового начальника, они очень низко склонили головы. По всей видимости лекаря этнарха весьма уважали в этом странном месте.