Семь Нагибов на версту часть 4

Расход силы таким образом уменьшался в разы и не нужно было его постоянно подзаряжать.

В отличии от бытовых, боевые артефакты требовали постоянной подпитки. И чем интенсивнее использование, тем быстрей он переставал действовать. Поэтому маги обычно напрямую запитывали их на себя, а не-маги пользовались накопителями.

И именно этому я учился целых три года. Как оказалось, артефакторика — это крайне точная наука: соединил неправильно — взрыв, залил или перелил — взрыв. Выбрал неправильный материал — ну, сами догадались, да? Взрыв.

А уж когда артефакторика соединялась с алхимией, то жизнь студентов превращалась в ад. Запомнить мильен таблиц, схем, напитать оружие или артефакт смесью с точностью до доли секунды. Кошмар наяву.

Ну да, казалось бы, все просто, взял предмет, бухнул в него магию огня — и все. Если бы так и было, то все бы были артефакторами. Связать между собой руны стихии, привязки, активации, соединить их с источником — всё это требовало филигранной работы.

Малейшая ошибка, и от высвободившихся сил происходил взрыв. Поэтому артефакторов очень ценили, связываться с опасной профессией дураков не было. Всегда легче купить готовое. А мастера, которые могли связать в одном артефакте несколько стихий, ценились на вес золота и были все наперечет.

Неудивительно, что нас за глаза называли или зомби, или вампиры. Третий курс — самый страшный из них. И нас, когда мы на нем были, даже безбашенные боевики задевать опасались — мозг, забитый формулами и уставший от бессонных ночей, отключался, а тело, желая выпустить раздражение, реагировало мгновенно.

А с учетом того, что мы постоянно таскали в своих карманах всякие поделки, не всегда удачные, то получить в рожу склянку с бракованным составом чего-то жуткого никому не хотелось. Нас ведь даже за это не наказывали, прекрасно зная наше состояние. И выбрасывать брак было нельзя, одно из правил академии гласило: создал брак — разберись, в чем ошибка. И пока не ответишь преподавателю, так и будешь таскать его с собой. А если вдруг он рванет, то сам себе и дурак. Неумехи на нашем факультете начинали погибать как раз на третьем курсе.

Так что я учился, учился и еще раз учился. Мое сознание иногда подкидывало мне мысль, что все это не настоящее, что на самом деле я нахожусь в другом месте. Но это тут же забивалось новым заданием и очередным походам к лекарям, чтобы пришить оторванную конечность.