Рыжее наказание в подарок (СИ)

Блядь, охуенно, – хрипит Демьян, когда я подчиняясь непонятным инстинктам начинаю работать языком, поглаживая им выступающее на органе вены и стимулируя уздечку. – Золотко, расслабь горлышко.

Я не понимаю, о чем он, но когда Демьян задвигает почти двадцать сантиметров по самые яйца, я давлюсь и только стискиваю плотнее головку.

– Хрен тебе, Женя, я так быстро не сдамся. Я сказал, расслабь горло.

Я слушаюсь, стараюсь дышать носом, приноравливаюсь к скольжению поршня в глотке, ухватившись за бедра Демьяна.

– Умница. Хорошая девочка. Хорошие и послушные девочки кончают лучше всех, – хвалит меня Демьян, вызывая смущение, круто замешанное на желании. Его мошонка мягко шлепает меня по подбородку, а я представляю, как яйца ударяются о половые губы.

Вдоволь насладившись моим покорным ртом, Демьян покидает горло и кончает мне на язык, заливая его горько-сладкой спермой.

Глядя ему в глаза, я глотаю семя."

"Но если я думала, что он удовлетворился минетом, то ошибаюсь.

Демьян мягко толкает меня на спину и, навалившись, тискает, сминает довольную этим грудь и жарко меня целует, покусывая натруженные губы. Оглушенная произошедшим и напором Демьяна, я не сразу чувствую, как он расстегивает молнию на моих джинсах. Зато когда сильные пальцы добираются до киски, я ощущаю сразу.

Игнорируя клитор, два пальца без прелюдий погружаются в меня.

– Блядь, ты мокрая. Кто-то шлюшка, которая завелась от минета, – шепчет мне на ухо Демьян, продолжая разминать мою дырочку.

В моей тесноте оказывается уже три пальца, заставляя меня стонать.

Чуть-чуть меня растянув, Демьян дразнит покрытый смазкой клитор и, добившись того, что меня начинает потряхивать, покидает пылающую промежность.

Перевернув меня на живот, он стягивает с меня джинсы, и я чувствую холодок на влажных складочках.

– В коленно-локтевую, – командует Демьян.

И дрожа я оттопыриваю беззащитную попку.

– Красавица, – отвешивает мне комплимент мучитель, проводя кончиками пальцем по промежности, а затем отвешивает увесистый шлепок. – Столько времени потеряли.

И новый шлепок, уже немного болезненный.

– Таким горячим девочкам запрещено ласкать себя. Ты меня поняла?

В меня снова проникают пальцы.

– Я спрашиваю, ты поняла? Не слышу ответа, – и он надавливает на стеночки согнутыми пальцами.

– Да, – всхлипываю я.

– Хорошо.

Он творит что-то невыносимое.