Реванш (СИ)

Я сам не понял, в какой момент меня стало это все волновать, но почему-то, стоило закрыть глаза, в воображение ярко возникала картинка всего ужаса, который пережила Вера,и хотелось воскресить Захарова и разорвать вместе с Адашевым. Через какое-то время мне показалось, что моя кукла ненавязчиво заразила меня cвоей жаждой мести.

***

Прошло почти шесть месяцев, и внoвь наступила пугающая тишина. Складывалось впечатление, чтo мне все же удалось обвести всех вокруг пальца.

Адашев затих и занялся предвыборной кампанией. Захаров вообще забыл о моем существовании. Но я не верю в такую удачу – такие люди просто так не затихают. Я готовился к войне, а меня накрыло тишиной. Все уже готово к моему отступлению: я продал дом, постепенно снял все накопления со счетов… Но ехать туда, куда меня нещадно тянет, я не мог. Нельзя. И я даже не представлял, сколько должно пройти времени, чтобы я мог это сделать, не опасаясь за наше будущее.

Иногда я задавал себе вопрос – а ради чего я должен бросить карьеру и в тридцать шесть лет начать все заново? Зачем? Ради женщины? Так я вроде в них не нуждаюсь. Я сделал для Веры все, что мог и даже больше, и уже ничего ей не должен. Все так, да не так. Я не мог забыть тот день, когда увидел в ее глазах что-то большее, чем ненависть или безразличие ко мне.

В ее глазах блестели слезы горечи. Там, на станции, моя куколка отчаянно не хотела меня покидать, а когда впервые искренне мне улыбнулась, я едва смог её отпустить сам.

Утро выдалось паршивым: купленный пo дороге кофе отвратительно горчил, в висках пульсировала непонятная боль, все окружающее раздражало, и очередная порция никотина не успокаивала, а лишь вызывала тошноту. Мне неспокойно этим утром. Смял пачку сигарет и вышвырнул, но тут же достал новую и закурил, выпуская густой дым в распахнутое окно.

На улице май, но погода по-осеннему мерзкая и дождливая.

День начался как обычно: на планерке я автoматом давал какие-то указания, ставил задачи, кого-то отчитывал, а сам постоянно смотрел на настенные часы и секундную стрелку. И находил странным, что время неумолимо идет вперед, а казалось, что ходит по кругу.