Развод. Научусь жить без тебя

Я винца открою, мм?

— Нет, нет.… — покачала я головой. — Неудобно это.

— Да что неудобного-то?

— Дома Кир, мы будем шуметь.

— Кир тебя любит, он всё прекрасно поймет. Давай, я приеду за тобой. Говори адрес. Ты возле дома своего?

— Нет.

— А где?

— Ань, не надо ехать никуда. Ты мне лучше скажи, нет ли вариантов переночевать где-то? Может, знакомые сдают какой-то дом, дачу, квартиру…

— Ты знаешь, есть, — ответила подруга.

— Да? Правда?

— Правда. Но все эти люди ответят мне только завтра. Ночь на дворе как бы, Лан.

Действительно. Закопавшись в своё горе я совсем потеряла связь с реальностью. Даже из любви ко мне Анька не станет звонить знакомым на ночь глядя. Все эти дела не решить раньше, чем наступит утро.

— А, ну да… Только завтра. А сейчас куда же мне? — сказала я и сама слышала, как тускло, будто даже сломленным, звучал мой голос. Его словно тоже разбили, как и мою душу.

— Приезжай к нам и не дури, Мелания, — строго ответила мне Аня. — Не хочешь, чтоб я ехала? Могу Кира попросить или вызову такси тебе.

Я выбирала между гостиницей, Кириллом — мужем Аньки и такси несколько секунд.

— Я вызову такси, — ответила наконец я.

— Нет уж, давай я. И буду смотреть по карте, что ты не осталась сидеть на холодной лавке. Знаю я тебя….

Я не стала спорить. Назвала адрес дома, возле которого сидела, и стала ждать такси, закутавшись в тоненькое пальто, не предназначенное для того, чтобы сидеть ночью на ветру на скамейке….

7.

— На тебе лица нет! — охнула Аня, едва открыв мне дверь.

Я знаю. У меня нет ни лица, ни души, ни сердца. Последнее разорвано в клочья и смыто в унитаз любимым мужем и племянницей, закрутившими подлый роман за моей спиной.

Снова укол в подреберье и снова дыхание сорвалось. Как же мне хреново.…

Я умирала от боли, но вслух произнесла дежурное, насквозь лживое:

— Все в порядке.

Аня меня знает давным-давно, поэтому на пустую браваду не повелась:

— Врешь?

— Вру.

Она кивнула, принимая мой ответ, забрала у меня куртку и жестом указала на дверь в ванную:

— Мой руки.

— Я не голодна.

— А мне все равно! Сядешь, поешь, согреешься…расскажешь, что у тебя стряслось.

Успокоиться? Это вряд ли.

Мне уже не верилось, что ещё утром моя жизнь была светлой, полной радости и предвкушений. Казалось, это было неприлично давно.

— Лана, привет, — услышав наши голоса, из кухни выглянул Кир. — Как дела?

Аня закатила глаза и прошипела:

— Кирилл! Давай без «умных» вопросов.