Пурпурная Лилия, или Сломай меня, если сможешь

 — Тебя можно ранить, ты бываешь слаб и нуждаешься в поддержке. Отказываясь от помощи, ты обесцениваешь всё что я сделала, чтобы нейтрализовать тьму.

— Как ты поняла…

— Я проанализировала поведение Джайны в нашу первую встречу. Тогда она рванула в кабинет, чтобыпомочь тебе. А значит знала, как именно это сделать. Я вспомнила её способности, а ещё твои слова о нейтрализаторе и поняла, как нужно действовать, — ответила, заёрзав под ним.

Хотела выбраться, а получилось только хуже. Теперь я буквально обнимала его ногами.

Судя по тому, как дёрнулся кадык дракона и потемнел взгляд, неудобно стало не только мне.

— Р-р-рейвен… — он зарычал, подавшись ко мне.

— Хрусть! Чавк! Хрусть… — внезапно раздалось сзади.

Дамир мгновенно развернулся, отпуская меня и… сдавленно рассмеялся. Выглянув из-за его плеча, увидела сконфуженную мордочку медвежонка. Того самого, что первым начал говорить со мной.

— Простите, — раздалось в мыслях.

Малыш лапой вытер стекающий по морде сок.

— Всё хорошо, — ответила, едва сдерживая улыбку.

Я так и не успела раздать трофеи малышне, а они не захотели ждать. Хорошо ещё, что медведице сразу отсыпала немного! Прожорливая мелочь не оставляла ей ни единого шанса подкрепиться.

— Мы прогуляемся, — отозвался медвежонок. — Хотим лапы размять.

Звери вышмыгнули из берлоги, и я вдруг вспомнила кое-что очень важное.

— Я вернусь через минуту! — воскликнула, подхватив орочий рог и тоже вынырнула наружу.

Он кивнул.

Я устроилась рядом, подхватив ближайший плод. А затем принялась рассказывать обо всём по порядку. Про орков и сигнальные рожки, про кристаллы эрхи и мою безумную идею, а ещё — про Тёмного Бога и картинах, которые мне показал медвежёнок.

Дракон внимательно слушал, а я поймала себя на мысли, что не перестаю пялиться на его шрамы.

— Я сохранила три нейтрализатора, — добавила, указывая на лежащий в углу мешочек. — Жаль, что не додумалась сразу использовать эрху…

— Хвала Богам, что ты этого не сделала! — возразил Дамир. — Твой метод — безумный и гениальный одновременно. Но сработал он по двум причинам.