#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 20

Чернокожая женщина с глазами, горящими как звёзды, встряхивает кудрями:

— А ты уверен, что это небольшая орда? — произносит она с вызовом. — По моим источникам, ситуация гораздо серьёзнее.

Лич скептически хмыкает, откинувшись в кресле.

— Слухи. — Его голос звучит ледяным презрением. — Шторма на море уже уничтожили большую часть флота нежити. Остатки не представляют угрозы.

Учитывая непререкаемый авторитет Лича, больше никто не смеет спорить. Обсуждение продолжается по другим вопросам, Лич более не вмешивается, лишь молча следит за происходящим.

После окончания заседания, он покидает зал и уходит вглубь своего дворца. Каменные стены холодны, но для него они как дом. Лич активирует древний артефакт связи, и на магическом экране появляется изображение Белюги — урсарра с красными глазами.

— Как движется прогресс? Всё идёт по плану? — спрашивает Лич, его голос резок, как удар хлыста. — Павлинари уже пали?

— Нет, не пали.

Лич громко щелкает зубами.

— Почему?

Белюга медлит всего секунду, прежде чем ответить:

— Этот гребаный конунг Данила.

Глазницы Лича вспыхивают ярким зелёным пламенем, и он сквозь зубы произносит:

— Менталист? Какое иномирцу дело до павлинари?

— Похоже, ему до всего есть дело.

Лич сжимает костяные пальцы в кулак:

— Хорошо. Тогда тебе персональное задание: убей его.

Глава 7

Кремль, Москва

— Ваше Величество, — Годунов разводит руками. — И всё же я не понимаю! Приказ есть приказ, конечно, но при всём уважении, почему я должен выделять гвардейцев больше чем остальные бояре? Это ведь иномирский материк, он ко мне не имеет никакого отношения.

Царь Борис расположился за массивным столом усыпанным отчетами и донесениями. Напротив, боярин Годунов примостился на краю стула, мрачно хмурясь. Обсуждение уже затягивается.

Борис отвечает ровно, не повышая тона:

— Федот, ты получаешь мясо и зарабатываешь на нём целые состояния. Твои эксклюзивные договоры на поставки из Сибирской Аномалии существуют только с моего дозволения.

Годунов морщится, его пальцы нервно сжимаются на подлокотниках кресла, но он быстро берёт себя в руки. Стараясь придать голосу уверенность, боярин меняет тактику, обращаясь к прошлым заслугам:

— Ваше Величество, разве я заслуживаю упреков в неуважении? Я защищал ваше имя во время Смуты! Без моей верности тогда, кто знает, к чему могло бы всё привести?

Борис кивает, признавая сказанное.

— Ты меня не понял. Твои заслуги помнятся, Федот, и упреков я не делал.