Площадь Согласия. Книга 1

Достигла определенной степени свободы, а что с ней делать — не знаю! Не вижу цели на перспективу понимаешь? Куда идти дальше? За что бороться? Тупик, нереализованность какая-то…

— Как тебе не стыдно! — не выдержала Инна. — Кто, как не ты, смог реализоваться и состояться в жизни как личность?

— Как личность состоялась ты, дорогая, — коснулась Тамара ладонью руки Инны. — Я о другом: помнишь Валерку Хомякова?

— Конечно, как же не помнить! Редкий болтун и бездельник. Второго такого в институте не сыскать было.

— Вот-вот.

И я думала приблизительно так… Скажи, ты могла тогда представить, что наш толстокожий Хомяк может плакать из-за женщины?

— Ну, не знаю…

— Может, — грустно заключила Тамара. — Три года назад его жена в аварию попала: возвращались из Польши на микроавтобусе, тот перевернулся, один человек погиб, а у нее — позвоночник. Говорили, что не выживет, но Валерка приложил все усилия и доставил ее санавиацией в Киев. Он на Украине живет. Жена выжила, но даже слова произнести не могла, парализовало. И вот все это время он мотался куда только можно, искал любых специалистов, любые методики, лишь бы поставить ее на ноги! А в прошлом году после того, как в реабилитационном центре жена сделала несколько самостоятельных шагов, впервые расслабился, приехал в гости к Скороходову, ну а тот привез его ко мне.

Выпили мы тогда прилично. Витька так и уснул на кухонном диванчике, а ставший просто необъятным Валерка, не стесняясь, рыдал у меня на плече. Заявлял, что ради этой женщины готов на все, даже умереть, лишь бы она жила! И если бы ему предложили начать жизнь сначала, он ничего бы в ней не поменял и вновь связал бы жизнь только с одной женщиной — своей женой! В общем, в тот вечер моему стереотипному восприятию мужчин был нанесен сокрушительный удар. Я ни в коей мере не хочу оказаться на месте его жены, Боже упаси, но в тот момент, честно признаюсь, я ей позавидовала. Кто ради меня готов пожертвовать жизнью?

— А ты сама готова ради кого-то пожертвовать жизнью? Кроме Сережки, разумеется? — тихо спросила Инночка.

— Однажды я уже сделала нечто подобное… Да, я не смогла простить Алексею предательства, но и не могла позволить, чтобы из-за Тишковской его выгнали из института.

Разговор снова вернулся к прежней теме: жизнь давно текла в другом направлении, но, словно не желая принимать реальность, третий день подряд настойчиво норовила свернуть в старое русло.

— Если это так — ты совершила самую большую ошибку в своей жизни.

— Возможно. Значит, судьба такая.