Площадь Согласия. Книга 1

— Инка пригласила, — чистосердечно ответила Тамара, но, подумав, что ее ответ снова звучит как оправдание, поспешно добавила: — Не волнуйся, в сферу моих интересов по-прежнему не входит не только волейбол, но и игроки. Особенно выдающиеся. Не сотвори себе кумира, как говорится.

— Значит, за это лето ничего не изменилось, — то ли спросил, то ли сам себе ответил Алексей после паузы.

Неожиданно Тамаре вспомнились подробности их последнего разговора, вытекающая из пакета пена, хохот за спиной и она сама — жалкая, униженная… «Никогда не доверяй мужчинам!» — тут же всплыла мамина фраза.

— Ты хочешь знать, не произошла ли в моей жизни одна важная перемена? — не скрывая легкого презрения в голосе, ответила она вопросом. — Так вот — нет!

— Ну и глупо, — негромко произнес Алексей.

Наступив ботинком на брошенную на асфальт недокуренную сигарету, он повернулся к спорткомплексу и скрылся в темноте.

"«Дура! Дура набитая! — то ли от холода, то ли от нервного перевозбуждения колотило Тамару, когда она почти бежала к общежитию. — Ну почему рядом с ним я перестаю быть сама собой? Почему одно его присутствие заставляет меня говорить гадости? Да будь неладна эта мамина фраза! Ведь только и стоило, что сказать правду: игра понравилась, играл он здорово! И Пашкины слова мне тоже показались забавными!»

Поднявшись на крыльцо, она вдруг почувствовала, что снова, как и в начале лета, захотелось повернуть время вспять, но на сей раз для того, чтобы принять приглашение Артема, пойти с ребятами в ресторан, снова увидеть Алексея… Нащупав в кармане купленную после занятий пачку сигарет, она спустилась со ступенек и, найдя место поукромнее, закурила.

— Крапивина! — неожиданно услышала она голос декана, вздрогнула и испуганно спрятала за спину сигарету. — Ха-ха-ха! — тут же разнесся по округе гомерический хохот Хомяка.

— Больной, что ли? — набросилась на него Тамара. Подражать голосу декана было любимой Валеркиной забавой. — Да от твоих шуток на месте помереть можно!

— Вот смотрю я на тебя и думаю, — заговорил тот своим обычным голосом. — Вроде как отличница, вроде как правильная до мозга костей, только ведь все это для отвода глаз: в тебе ж сидит тысяча чертей! И куришь ты, и дурака валяешь не хуже других, и занятия прогуливаешь благодаря блату в деканате.