Осколки разбитых иллюзий (СИ)

Мои мысли трепыхаются словно бабочка, которую накрыли стеклянной банк

ой. Нет-нет-нет. Ничто не заставит меня выйти за Адэма. Я с ним в одном городе-то находиться не могу, не говоря уже о том, чтобы жить в одном доме. Лучше останусь тут, коров доить буду; сажать помидоры, морковь; кур, гусей откармливать. Жить тихой, спокойной жизнью.

— Ребят, моё решение окончательное, — вкладываю в голос всю свою категоричность, молясь, чтобы наша дискуссия на эту тему закончилась.

— Камилла, всё не так просто. Я же говорю, что не в недвижимости или финансах дело, — отвечает Левон.

Я изнеможённо смотрю ему в лицо. Оглядываю остальных братьев по очереди и понимаю, что они ещё не договорили. Вся суть не в наследстве отца. Есть что-то ещё.

— И? — снова завожусь, встаю нервно. — Что ещё вы мне уготовили? Давайте, выкладывайте!

Мне хочется бежать от этих мужчин. Хочется уйти, чтобы всё это остановить. Чтобы они прекратили давить на меня. Ломать. Задыхаюсь.

— Если ты не замужем за Адэмом и не унаследуешь всё, о чём в завещании говориться, то акции компании переходят тому, у кого преобладает их количество.

Я начинаю анализировать сказанное им. Знаю, что у отца и Адэма по тридцать процентов акций, остальные сорок процентов акций три года назад были разделены на четыре части и проданы. Папа тогда решил выйти на международный уровень и ему нужны были финансы.

— И? — кидаю я. — Отлично! Акции перейдут Адэму, в чём дело? Отец и так всё это затеял, потому что готовил и видел именно его своим приемником, а я так, приложение ко всему этому.

— Ты действительно думаешь, что мы бы сейчас находились тут, будь все так просто? — режет по нервам грубый голос Адэма. — Мы что, по-твоему, похожи на идиотов?"

"Он испепеляет меня взглядом. Я вижу, как ходят желваки на его лице, чувствую вибрации гнева, исходящие от него. Оказывается, его спокойствие было напускным. Он в ярости.

«Конкретно ты — да не то, что похож, а настоящий идиот!» — заготавливаю речь в уме, чтобы выдать, но меня опережает Рустем:

— Камилла, Мартынов скупил акции остальных четырех партнеров, теперь у него сорок процентов.

— Как только отца не стало, сукин сын, как шакал исподтишка всё провернул, — следует комментарий Левона, он бьёт ладонью по столу.

«Мартынов. Боже.» — пронзает мой мозг.

Внутри поднимается волна дикого ужаса.