Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов

– Розамунда, распорядись, – хмыкнула Шарлотта, а моё сознание снова поплыло и в итоге померкло.

Очередное пробуждение было куда более сносным. Нутро не горело огнём, руки не ныли, горло не дёргало противной болью. Сглотнула, проверяя – и правда, резь исчезла.

Пить! С этой мыслью распахнула глаза.

Я лежала в отведённой для меня комнате. Боковым зрением уловила движение.

– Агнес! – увидеть девушку рядом – как бальзамом по израненному сердцу. Она символизировала дом, Джульетту и Ниту-травницу.

– Госпожа! – мигом откликнулась служанка и подошла к кровати.

– Помню, – кивнула я.

– Вы из-за сына леди Оливии так переволновались, да? – участливо спросила она. – Жалостливая вы больно, леди Белла, а так нельзя, сердце ведь некаменное, однажды не выдержит.

Агнес подала мне полную кружку воды и помогла напиться, продолжая делиться новостями."

"– Да и кто вам этот мальчик? Он чужой, и видели вы его от силы пару раз, – она осуждающе покачала головой.

– А больше она ничего не сказала?

– А что ещё? – искренне удивилась женщина, а после, явно что-то припомнив, воскликнула: – Точно! На кухне шептались, будто сны ей снились светлые, сразу после молитвы, словно ангел на её просьбу спустился, коснулся чела Джонни и излечил все его раны.

Между делом Агнес помогла мне сесть на кровати.

– Леди Белла, это хорошие вести, но, – вдруг нахмурилась собеседница, – как оно обычно водится, есть и не очень приятные, – Агнес понизила голос до полушёпота, глаза её стали круглыми-круглыми.

Всё внутри меня оборвалось.

– Завтра в замок прибудет сам епископ Эдмунд Боннэр, глава Святой инквизиции.

– Зачем? – ахнула я, вопрос сорвался с губ, но мне уже не нужен был ответ – я сама обо всём догадалась.

– Любые чудеса проверяются, дабы…

– Исключить вариант, когда могло использоваться тёмное колдовство, – сипло договорила я.

Глава 25. Побег

Интерлюдия

Страх сковал горло, мешая говорить. Оливия тряслась в панике, лишившей её способности двигаться. Женщина сидела на краешке неудобного холодного стула в центре тёмного, пропахшего сыростью подвального помещения.