Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов

Она умела играть на кото, писать стихи и вести чайные церемонии, но совершенно не представляла, как выжить в диком лесу. Я же, несмотря на все свои медицинские познания, тоже не могла похвастаться опытом охоты или собирательства.

Первые дни были особенно тяжёлыми. Желудок сводило от голода, и мы хватались за любую возможность найти, что пожевать и при этом не отравиться. К счастью, лес оказался щедрым на дары. Я узнавала некоторые растения, похожие на те, что росли в моём мире, например, сочные ягоды черники. Находили съедобные коренья и грибы (какие же они гадкие в сыром виде!), в изобилии росшие под могучими деревьями.

Мы наловчились выкапывать сладковатые корни папоротника-орляка с его вкусными нежными верхушками заострёнными палками (нож берегли). Жевали щавель, немного притупляющий чувство голода своим кислым вкусом. В зарослях орешника находили упавшие орехи.

Нож Масаши-сана пригодился не только для защиты – с его помощью мы срезали съедобные стебли растений. Однажды я даже попыталась смастерить из гибкой лозы силки для мелкой дичи, но моя неумелая ловушка так и осталась пустой.

Каждый день умывались в речной воде. Несмотря на летнюю жару, вода обжигала холодом – видимо, река брала начало где-то в горах. Но эти утренние омовения придавали сил и бодрости. Аоки, превозмогая смущение, научилась стирать своё некогда роскошное кимоно прямо в реке, колотя ткань о гладкие камни.

Окружающая природа завораживала своей красотой. Могучие деревья своими вершинами устремлялись в небо, а их стволы были настолько широкими, что мы вдвоём не могли обхватить их руками.

Ночевать приходилось на деревьях. Выбирали развесистые кунуги (дуб острейший) или момидзи (японский клён) с широкими, удобными развилками веток.

Несмотря на все трудности, старались не унывать. Аоки часто рассказывала мне о себе, о традициях своего народа. Я, в свою очередь, делилась историями о целительстве, поведала, как меня сюда перенесла так любимая Аоки магия.