Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов

Рана начала очищаться, но до полного выздоровления было далеко. У женщины появился аппетит, но бодрствовала она мало: большую часть времени спала, и это было правильно – организму нужны силы для восстановления.

Вечером третьего дня моего невесёлого путешествия в новом мире, когда нам раздали по глиняной миске с отваренным рисом и кружку воды, что-то неуловимо поменялось. Даже сам воздух словно загустел.

Суматошно оглядевшись, поняла, что не одна это ощущаю. Стража подобралась и хмуро зыркала по сторонам. Из ножен они вынули острозаточенные кривые клинки.

– Что-то не так… – прошептала Аоки, тоже приподнимаясь.

Я вцепилась в прутья клетки, чуть не протиснув между ними свою голову – до того всеобщее нервное состояние передалось и мне.

– Аоки-сан, смотрите! – успела крикнуть я, когда из близкого к дороге лесочка выскочили какие-то люди.

Сколько их было? Уж точно больше наших охранников, да и ростом нападающие превосходили японцев, впрочем, отличались и цветом кожи – она была иссиня-чёрной.

Самое страшное – схватка проходила совершенно молча, были слышны только резкие удары стали о сталь, и тяжёлое дыхание сражающихся.

Я следила за всем происходящим, широко распахнув глаза, может, поэтому успела заметить летящий в нашу телегу предмет – дымящий и шипящий.

– Ложись! Держи клетку крепко! – проорала я женщине, позабыв о принятых здесь обращениях. Аоки от неожиданности вздрогнула и обернулась ко мне, уставившись на меня ничего не понимающими, полными ужаса глазами.

Краем глаза заметила, как Аоки повторила за мной и тоже схватилась за прутья.

Предмет с шипением бухнулся нам под повозку, а дальше всё произошло за долю секунды!

Бум! Бабах!!!

Взрывной волной тяжёлую телегу подбросило и перевернуло, а нашу клеть швырнуло куда-то в сторону.

Глава 3. Лес

Было больно, но я, крепко зажмурившись и сцепив зубы, терпела.

Земля поменялась с небом местами.

Клетка прокатилась по небольшому склону и в итоге врезалась в валун, с треском разломавшись.

В голове помутилось, ни единой связной мысли не осталось, лишь боль во всём теле и назойливый звон в ушах.