Ненужные дети. Прошлое между нами (СИ)

Она садится в машину, я же встаю спиной, чтобы дети не увидели мое выражение лица.

— Доволен?

— Что сын сказал? Согласился ехать в ресторан или вынужденно?

— А что ему ещё оставалось делать? Против моего слова он не пошел бы по-любому. Теперь, Виктор, тебе надо будет попотеть, чтобы вернуть доверие детей.

— Верну. И твое тоже.

— Ты сначала научись людей узнавать и не верить всем подряд, Виктор.

— Маш, не начинай. Я поверил не кому попало, а родной матери. Уж извини, но не каждый ребенок получает от родителей в спину.

— Просто хватит говорить со мной таким уверенным тоном, будто по щелчку пальцев можешь все решить. С детьми общаться не стану препятствовать, конечно. Я тебе это изначально говорила. Но не думай, что все сложится именно так, как ты это фантазируешь. Насчёт меня — уж точно!

Амиров качает головой. На губах лёгкая улыбка. Поднимает руку, кладет на мое плечо, но я аккуратно скидываю его ладонь, чтобы дети не увидели. Самодовольный гад! Просто убить хочется, потому что ненавижу его этот взгляд.

— Виктор, ещё один неверный шаг и я клянусь, сяду в машину и уеду. После этого хрен убедишь меня в том, чтобы я уговорила их с тобой поговорить. Этого не будет. Просто общаешься с детьми и валишь в закат. На работе тоже веди себя адекватно. Понял?

— Понял, — отвечает моментально.

— А теперь едем в ресторан. Пиццу есть, если Сашка, конечно, согласится за одним столом с тобой сидеть. Он сказал, что разговаривать не станет.

— Слушай, мне пока достаточно того, что они рядом, — выдыхает нервно, подбородок трёт пальцами.

В каком-то смысле мне его даже жаль становится. Но желание врезать ему чем-нибудь по голове, и желательно чем-то тяжёлым, не отпускает ни на минуту.

— Не будет легче, Виктор. Наоборот. Станет куда сложнее!

Я разворачиваюсь и иду к машине.

— Маш?

— Да.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты такая хорошая. Понятливая.

— Хороших не ценят, Виктор, — бросаю через плечо.

Останавливаюсь рядом с авто и, сложив руки на груди, смотрю на Виктора. Между его бровями складка, на лице ярость.

— Я о ней даже разговаривать не хочу, Маша, — цедит злобно. Взгляд отводит. — Нет у меня матери. Она умерла несколько лет назад.