(Не) Мой мужчина (СИ)

Мариша вообще пoследнее время не расстается с Пушистиком, словно нашла в нем теплоту и любовь, котoрую недополучает без отца. А я боюсь разрыдаться у нее на глазах.

***

Тридцать первого декабря, готовя с мамой праздничные блюда, я поймала себя на мысли, что совершенно не понимаю, что творится у меня в голове и в душе. Всю ночь проплакала, кусая подушку, стараясь заглушить cвой вой. Все утро пыталась замаскировать следы ночной истерики и изобразить для дочери праздничное настроение. Это наш первый год без Антона,и мне постоянно кажется,

что чего-то не хватает.

Ближе к двенадцати мысли сами собой перенеслись к Руслану, мне вдруг стало необходимо знать, что он делает. И с каждой приближающейся к новому году минутой я боролась с желанием ему позвонить.

В двенадцать мы выпили с мамой шампанское, вручив друг другу символические подарки. Я обняла Маришу, и мы смотрели в окно, как соседи пускают фейерверки. Ощущение праздника не было, но спокойствие мой побег тоже не принес. Я поймала себя на мысли, что рядом с Русланом мне было легче. Я чувствовала себя защищенной.

Мариша уснула, а мы с мамой еще долго сидели за столом и пили чай со сладостями, щелкая пультом. Спать не хотелось, и я все думала и думала о услане.

Кручу в руках телефон, набираю Руслану сообщение – поздравление с праздником, и тут же удаляю. Откидываю телефон и начинаю злиться на себя. Прячу аппарат в карман белого шерстяного платья и собираю со стола чашки. Когда начинаю мыть посуду, чувствую вибрацию телефона в кармане. Быстро вытираю руки, вынимаю аппарат и разочарованно выдыхаю.

– Алло?

– Олеся, с Новым годом! – слышу голос Зинаиды.

– И вас так же.

– Олеся, это, конечно, не мое дело, но… – нерешительно мнется женщина.

– Что случилось?! – почему-то нарастает волнение – мы с Зинаидой не подруги, и она не будет звонить просто так.

– Руслан Константинович готовил праздник… Заказал большую ель, украшения, обсуждал со мной меню и приготовил подарки, чего никогда раньше не делал.