Не красавица

Мне хочется возразить, что Дан — человек незаурядного ума и восхищение им отнюдь не связано с тем, что он стал моим первым мужчиной. Всё ведь было наоборот. Сначала восхищение, и только потом интим…. Но решаю с Васей не спорить. Какой смысл? На мне уже надето красивое платье, на лицо нанесён искусный макияж, а Стас подъедет в течение часа. К тому же с момента отъезда Дана прошло уже шесть дней, а он по-прежнему не написал.

************

— Привет. — Стас быстро оглядывает меня с ног до головы и обаятельно улыбается: — Выглядишь на пять баллов.

— Спасибо, — улыбаюсь я в ответ, с удовлетворением ловя себя на мысли, что почти не покраснела от комплимента. Может быть, Василина права и ко всему можно привыкнуть?

Потянув водительскую дверь ярко-синего автомобиля, Стас вопросительно смотрит на меня:

— Ты про «Тоннель»-то слышала, кстати? Давно хотел там побывать, а тут такая компания прекрасная появилась.

— От тебя в первый раз, — признаюсь я, семеня к пассажирской двери. Отчего-то в голову приходит воспоминание о Дане, вернее, о том, что он всегда помогал мне с посадкой.

Вспоминаю и моментально злюсь за себя. Ну вот откуда взялась такая требовательность? Всё же не в девятнадцатом веке живём, а на мне не бальное платье. И вообще, некрасиво идти на свидание с парнем и попутно сравнивать его с другим. Если уж на то пошло, то Стас пригласил меня на свидание, а Дан нет.

Ну вот. Теперь становится стыдно за свою невесть откуда взявшуюся язвительность по отношению к Дану. Он мне ничего не обещал, и ни в коем случае нельзя об этом забывать.

— Чем занималась сегодня? — спрашивает Стас, когда мы трогаемся с места."

"Я не соврала Василине. Он и при повторном рассмотрении кажется симпатичным. Сегодня на моём спутнике серая рубашка и брюки, и в таком строгом образе он, пожалуй, нравится мне даже больше. Вот так к двадцати четырём годам выясняется, что я неравнодушна к мужским костюмам. Даже усмехаюсь про себя: «А губа у вас, Татьяна Викторовна, не дура». И почему-то эта фраза звучит в голове голосом Дана.

У ресторана или кафе — затрудняюсь дать точное определение месту, в которое мы приехали, — начинаю волноваться, чего, кстати, почти не происходило в машине. За пятнадцать минут, проведённых наедине со Стасом, я убедилась, что с ним действительно очень легко общаться.

Он много говорит сам — о совсем, казалось бы, незначительных вещах: об очереди на заправке или о  знакомом, позвонившем пару часов назад с просьбой отбуксировать с парковки.