Не красавица

— Не в том смысле, что я снова хочу набрать кучу бесформенных юбок и рубашек… Просто это, —тычу я в свои голые колени, — не моё. Надевать такое каждое утро станет для меня мучением.

Секунду Василина хмурится, но уже в следующую без каких-либо сожалений пожимает плечами.

— Окей. Вообще не проблема. Я же на свой вкус выбирала. Значит, поищем то, что подойдёт именно тебе."

"И потом всё начинается снова. Рубашки — с воротником-стоечкой, с рукавами-воланчиками, приталенные, свободные, полупрозрачные, в клеточку, с буфами.

— Можно в честь твоего преображения совершить что-нибудь этакое. — Василина кивает на пакет со старой одеждой в моей руке, и её глаза озорно вспыхивают: — Например, устроить акт сожжения твоих некрасивых шмоток.

— Не надо, — бормочу я, машинально пряча ладонь за спину. — Достаточно отметить покупки десертом и кофе. Я угощаю.

— Вася потрудилась на славу, и Вася заслужила вкусный тортик! — хлопает в ладоши Василина, в очередной раз заставив меня искренне восхититься её лёгкостью и жизнелюбием.

Сама я большую часть вечера испытывала вину за то, что так праздно провожу время.

— Ну вы такая ле-е-еди, Татьяна, — восторженно шипит она, когда мы вдвоём заходим в ближайшую кофейню. — И даже походка изменилась.

Я и сама чувствую, что иду по-другому. Если раньше хотелось пробежать, ускользнуть, прошмыгнуть, чтобы не привлекать к себе внимания, то в новых вещах возникает желание расправить плечи и шагать не торопясь. Так получается само собой, без каких-либо мысленных увещеваний. Магия, не иначе.

— Мне капучино и творожный брауни. — Отвернувшись от официанта, Василина переключает внимание на меня: — Ну что, Танюша.

Я, конечно, рассказала ей, что Громов планирует сотрудничать с «Кристаллом» и что занимаюсь его договором. Только про то, что он просил мой телефон, утаила. Это показалось мне неуместным бахвальством, в котором Василина наверняка попытается увидеть то, чего нет. Я же её знаю.