Мы не навсегда

Звонит Мирону с моего телефона, включив его всего на минуту… Не знаю, почему, но я не желаю сообщать об аресте Лене… Видеть ее перекошенное от недовольства лицо и выслушивать обвинения. Не хочу… Неудивительно, что на предложение Демченко позвонить супруге я отвечаю отказом.

Мирон приезжает ко мне через час. Выслушивает обвинения следователя и читает показания, представленные на бумаге неизвестным «свидетелем». Молчит, переводя взгляд с Демченко на меня… Хмурится, поджимает губы, смотрит в окно, изображая на лице глубокий мыслительный процесс.

– Можно мне поговорить с обвиняемым? Минутку, – наконец, произносит Мирон.

– Пять минут, – цедит Демченко и оставляет нас одних.

Мирон кладет руки на стол и складывает пальцы в замок. Провожает Демченко взглядом, а когда дверь с лязгом захлопывается, произносит:

– Дело полная лажа, Марк Юрьевич. Вы же понимаете, откуда ветер дует? Фармкомпании легче дать на лапу начальнику следкома, чем возиться с вами.

– Понимаю. И что нам теперь делать? Они так и будут травить людей некачественными препаратами, вызывающими опухоли?

– Мне надо все обдумать, – вздыхает Мирон. Подается вперед, монотонно постукивая пальцами по столешнице. – Копать под фармкомпанию, безусловно, надо, но… Нашей ошибкой был официальный запрос. Надо пустить туда засланного казачка. Только так их можно вывести на чистую воду, остановить.

– Глупости все это, Мирон. Мы жалкие блохи против концерна. Их деятельности способствует само государство. Мирон?

– Слушаю.

– Свяжитесь с Софьей Васильевной. Мы должны были встретиться, но я… Они мне даже позвонить не дали.

– Свяжусь. Вам что-то нужно, Марк Юрьевич? – Мирон удивленно вскидывает бровь.

– И… Лене тоже позвоните. И Глебу… Мне вещи нужны.

– Ох, горе… Позвоню вашим помощницам и всем, кому вы сказали тоже.

Я лишь уныло киваю – досуга мне теперь прибавилось…

Глава 40.

Софья.

– Спасибо, Степаныч, – скромно улыбаюсь я, благодаря слесаря.

– Не криво, Софья Васильевна? Я вроде постарался, посмотрите, – он взмахивает ладонью в сторону новенькой ярко-красной таблички, умело приколоченной к двери.