Мы не навсегда

Можно папе Паше паспорт липовый сделать с датой рождения на десять лет позже!

– С ума сошла, Тарасевич? Еще не хватает закон нарушать! Эта мегера, что приходила сюда со следователем, явно намерена пристроить мальчика в хорошие руки. Как пить дать! За таких детей дают хорошие деньги, они ведь…

– Фу, Марин! Даже слушать не хочу.

Дверь ординаторской шумно распахивается, а на пороге застывает медсестра Зина. Ее взгляд изображает озабоченность, в движениях сквозят усталость и нетерпение.

– Как хорошо, что вы здесь, Сонечка Васильевна, – всплескивает она руками.

 – И вы, Мариночка Артёмовна! Экстренная пациентка у нас – нападение в подворотне. Побои, переломы ключицы, правой локтевой кости, ушибы. Сотрясение мозга, ДВС-синдром, этот еще… как его… Скорая только уехала. Поднимать ее с приемного?

– Давай карту, Зин. Сама посмотрю, – поднимаюсь с места, мгновенно включаясь в работу. – Я ее беру. Сама прооперирую. Ординаторов надо учить? – перевожу взгляд на Марину.

– Да, Олю возьми и Диму, он наш новенький.

В сердце странно щемит… Волнение или предчувствие чего-то плохого – неотвратимого и ужасного.

Выуживаю из кармана халата телефон и звоню папе Паше. Я беспокоюсь за них – близких мне, не побоюсь этого слова, родителей. Папуля успокаивает мои волнения, рассказывая о недавней прогулке с Ваней и проделках Ричарда. Нехотя обрываю вызов и поднимаюсь в операционную…

Давно у меня не было столь тяжелого пациента… Да и побоев таких я давно не видела – оскольчатые переломы костей, ушибы, кровоизлияния, разрывы связок и мышц.

Сложилось впечатление, что на пострадавшую напал маньяк – очень уж изобретательно он ее бил. Операция длилась бесконечно… У пациентки случилась остановка сердца и не прекращалось кровотечение. В команде с реаниматологами мы буквально вытащили ее с того света…

– Давление девяносто на шестьдесят, пульс аритмичный слабый, девяносто семь ударов в минуту. Состояние стабильное, – наконец, произносит реаниматолог, устало вытирая испарину со лба. – Думал, все… Молодая ведь еще девка… Слава богу, вытащили.

Забираю ее под свое наблюдение, Сонь. Глаз не спущу.

– Тьфу-тьфу, Перт Семёнович, – шепчу я, боясь спугнуть хрупкую жизнь. Я, как никто знаю ее цену и скоротечность. Мне бы с такими знаниями хвататься за любую возможность, дарящую мне счастье. И… Плевать на мораль и совесть, на всех… Но, нет… Почему-то не получается у меня жить счастливо. Дарить счастье другим – да, а себе нет… – Ольга Юрьевна навестит пациентку через час. И Дмитрий тоже.