Мы не навсегда

– Я правильно понимаю: вы пришли забрать больного мальчика и переместить его под наблюдение медсестры?

Видит бог, я прикладываю недюжинное усилие, чтобы сохранить спокойствие. Глажу мальчика по спине, то и дело замечая плотоядный взгляд на него милой работницы органов опеки.

– Да, Софья Васильевна, вы правильно поняли, – елейно улыбается она.

– А теперь вы меня послушайте, милая дамочка, – от ее спокойствия я окончательно слетаю с катушек. – Мальчика я вам не отдам. Так и запишите, – киваю ошарашенному следователю Гударенко.

– Я знаю, Софья Васильевна, я… – дамочка выставляет руки вперёд.

– Не перебивайте меня, – почти рычу, отступая от них на шаг назад. – Как врач я запрещаю приближаться к Ване до его выздоровления. С моими словами согласится и лечащий врач мальчика. У ребёнка обструктивный бронхит и острая респираторная вирусная инфекция. Вы хотите довести его до дыхательной недостаточности? Пневмонии?

– А с чего вы взяли, что о мальчике не будут заботиться? – пискляво тянет женщина.

– Я знаю, что такое детский дом. И не надо меня убеждать в обратном. На врачебной практике я насмотрелась на кричащих малышей. Детей много, а дежурная медсестра одна. Детей никто не берет на руки, к ним прикасаются, чтобы покормить или… сменить подгузник.

– А что вы хотели, лапочка? – все так же спокойно протягивает дамочка. – Детский дом не санаторий. Или вы хотите оставить малыша себе?

Надеюсь, сарказм, звучащий в ее голосе, мне только кажется…

– А это… вас не касается, уважаемая…

– Наталья Ивановна я, – сухо произносит она.

– Наталья Ивановна, вы рассуждаете о ребёнке, как о… бездушном биоматериале. Мне противно, что я являюсь невольным свидетелем дурацкой системы в нашей стране, – голос предательски надрывается.

– Софья Васильевна, я вам доверяю, – подаёт он голос. – Главный врач и заведующий отделением отзывались о вас, как о порядочном человеке и хорошем специалисте. Думаю, Наталье Ивановне не стоит беспокоиться… Вы же не собираетесь похищать мальчика?

– Нет. Можете не волноваться, – киваю сухо.