Развод и девичья фамилия

 – Неужели вы думаете, что я не узнаю? Или это государственная тайна?

– Тайна не тайна, но Костик не должен был знать. Я поставил этот материал и пошел как бы против своих.

– Каких своих?

– Капитан, – отчеканил Батурин, – это не имеет отношения к убийству. Это все политика, да и то не самой высшей пробы, а так, серединка на половинку.

Я ничего от него не добьюсь, понял Гальцев совершенно отчетливо. Он будет стоять на своем. Пудрить мне мозги, читать лекции про первую поправку и американское законодательство и ни слова не скажет о том, что меня интересует.

Кремень мужик.

То ли ничего не боится, то ли очень в себе уверен. Права была Кира Ятт – такого только и опасаться, даром что на вид мешок мешком.

Ну и ладненько.

– Как вы думаете, кто из ваших коллег, кроме Киры, мог слышать, что вы поссорились с главным?

– Все, – весело ответил Батурин, – все мои коллеги до одного могли слышать, что я поссорился с главным. У нас слышимость исключительная, а Костик всегда орал от души.

– Вы были в этом кабинете?

– Да.

– В какую дверь вы вышли?

– В приемную.

– Кто был в приемной?

– Раиса была, – подумав, сказал Батурин, – по-моему, еще Леша Балабанов, корреспондент. Я злился и от злости… плохо соображал.

– Так злились, что плохо соображали?

– Видите ли, – объяснил Батурин и улыбнулся короткой улыбкой, – меня никто и никогда не обвинял в воровстве. А Костик сказал, что я вор. Я готов был его убить. Киру, кстати, тоже.

– Как именно?

– Он заявил что-то в том смысле, что возьмет на мое место Киру, она-то уж воровать не станет. Он вообще умел задевать людей.

– Что значит – задевать?

– Он всегда умел обидеть. Если бы он сказал мне, что я плохо пишу или не умею работать, я бы послал его подальше, и дело с концом. Он заявил мне, что я вор, и я обозлился. По-настоящему. Какой-то девице из отдела новостей он устроил разнос за то, что она не знает, как зовут президента.

– Что за девица?"

"– Я не знаю ее имени. Она недавно появилась. Я потом встретил ее в коридоре, она рыдала и говорила, что ни в чем не виновата.

«Леша Балабанов, – записал Гальцев в блокноте на строчке с буквами «втр», – девица из отдела новостей рыдала».