Развод и девичья фамилия

 – Как вы меня напугали!

– Во сколько вы вчера ушли, – спросил Сергей, – помните?

– Что? – переспросила Валентина.

Сергей заглянул на кухню. Валентина в подаренном Кирой клетчатом добропорядочном английском фартуке месила тесто. Руки у нее были по локоть в муке. На голове – снежно-белая шапочка с кокетливым клетчатым бантом, очевидно, шедшая как дополнение к фартуку. От всей этой клетчатой английской добропорядочности лиловые веки казались еще лиловее.

– Когда на сердце печаль, – объявила домработница с грустным пафосом, – нет ничего лучше, чем плюшки с изюмом.

– Маленький беззащитный мальчик, насколько я понимаю, счастлив, что ему удалось отвертеться от школы, и сейчас сидит в Интернете. Так что вы не очень убивайтесь, Валентина.

Она посмотрела с неодобрением:

– Я никак не могу понять, когда вы шутите, а когда говорите всерьез, Сергей Константинович.

– Я и сам иногда не могу, – признался Сергей. – Так во сколько вы вчера ушли?

– Как обычно, – ответила Валентина и опять занялась своим тестом, – как только Кира вернулась с работы. Бедная девочка, она еще не знала, какое тяжкое испытание уготовила ей…

– …злодейка-судьба, – подсказал Сергей, – это, значит, во сколько?"

"Валентина дико на него взглянула.

– Наверное, в… полвосьмого, – выдавила она, – Кира приехала около семи, я точно не помню, я ей рассказала, как прошел наш день, собралась и ушла.

– Быстрее, чем за полчаса? Или медленнее?

– А сейчас, – подозрительно спросила Валентина, – вы шутите или нет?

– Нет.

– Быстрее. А что? Или вы думаете, что бедный молодой человек к тому времени уже мог быть убит?

– Если вы не видели на площадке его труп, значит, не мог, – сказал Сергей любезно.

Тут он вспомнил, что так и не выяснил у Марьи Семеновны самого главного – заметила ли она, когда в подъезд вошел Костик, – и огорчился из-за собственного тупоумия.

– Вы будете обедать, Сергей Константинович, – чопорно поджав губы, спросила Валентина, – и во сколько подать?

Сергей понятия не имел, «во сколько подать».