Развод и девичья фамилия

Поубавилось блеску и шику, улыбки стали менее уверенными, а зубы менее белыми, потому что десять лет назад никто в этой стране слыхом не слыхивал про вставные американские челюсти. Платьица стали победнее и попроще – одно плечо голое, на втором блескучая застежка. Сцена, на которой паслись красотки, казалась темноватой, декорации убогими. Про постановщиков шоу тогда тоже еще никто не слышал.

Ох-хо-хо… Сколько же их еще будет?

Сколько вообще может быть красоток, мечтающих определиться «в модели», покорить конкурсы красоты, сделать карьеру бюстом, задницей и ногами?!

Сергею почему-то представлялось, что их не слишком много, а оказалось – просто тьма.

Часа через два он позвонил Кире.

– Привет, – сказала она озабоченно, – пока ничего. Пистолет пока на месте.

Как будто он звонил узнать про пистолет!

– Ты никому ничего не сказала?

– Только Батурину, – призналась она, помедлив.

– Зачем?!

– Сереж, – торопливо перебила она, – ну, правда, это ужасная глупость.

– При чем здесь вчерашнее?!

– Как при чем?!

– Он может быть профессионалом в… области ведения антитеррористических операций и при этом застрелить Костика.

– Переодевшись Валентиной, – подсказала Кира, прикрыв трубку ладонью.

Сергей промолчал. Батурин, переодетый Валентиной, выглядел не слишком убедительно.

– А ты, – через некоторое время спросила Кира, – нашел что-нибудь?

– Пока нет, но ищу.

– Сереж, мне кажется, что у нас ничего не выйдет, – выпалила Кира.

– Вот увидишь.

– Давай лучше Гальцеву все расскажем.

– Я расскажу. Только не все, а то, что ему нужно знать. Он должен нам помочь. Все получится, Кира.

Она всегда ему верила, это уж точно. Он пессимист и паникер, но, когда говорит «все будет хорошо», этому можно безоговорочно верить, и это столь же надежно, как курс доллара по отношению к евро.

Больше говорить было нечего, но Сергею очень не хотелось с ней прощаться, будто с ней все еще что-то могло случиться в ту же секунду, как только он положит трубку и перестанет контролировать ее.

– Валентину я отпущу, – сказал он, – как договаривались.

– Пока, – попрощалась она.

Вчера он так и не спросил у нее, что будет дальше, потому что вчера об этом невозможно было спрашивать, а сегодня этот вопрос замучил его.

Он походил по квартире – и это было очень странно.