Развод и девичья фамилия

И еще какие-то три брака и семеро детей.

– Не семеро, – возразила Кира, – по-моему, там было всего двое.

– Где?

– На твоей ладони. – Она не смотрела на него. – Слушай, может, нам позвонить нашему единственному сыну и сказать, что мы еще… живы?

– Он спит.

– Может, он волнуется.

– Я волнуюсь, – сказал Сергей, взял ее за подбородок и повернул так, чтобы она смотрела на него.

Кира посмотрела.

– Нам нельзя, – напомнила она, – ты что? Не знаешь?

– Знаю, – согласился он и поцеловал ее в ладонь, – я без тебя больше не могу.

– А девица?

– Какая девица?

– Я звонила, а к телефону подошла девица.

– Кира! – крикнул он в отчаянии.

Он никогда не умел хорошо, правильно и красиво разговаривать с ней. Он все знал про любовь, про уши, про женщин и знал, как составить все эти слова, чтобы получилось бессмертное откровение какого-то психолога, которое цитировалось во всех книгах про семейную жизнь. Такие книги изредка почитывала Кира – когда приносила какая-нибудь из подруг.

Он знал, но на практике применять не умел.

Он прижал ее к себе, почти оторвав от пола. И потрогал губами макушку. Это была новая прическа, сделанная «после него», и ему все время хотелось потрогать, пощупать, погладить ее волосы, казавшиеся такими странными и чужими. И еще посмотреть на нее, вспомнить ее – ее кожу, запах, звук дыхания, – и черт бы побрал все на свете слова, которые он не умел говорить!

Кирины руки забрались ему под свитер, браслеты царапали кожу на спине, потому что она изо всех сил прижималась к нему, стискивала руками.

Кира заскулила и стала тащить с него свитер, а он все прижимал ее к себе, и ей неудобно было тащить свитер.

Она собралась погасить свет, но он не дал ей, потому что хотел смотреть на нее, вспоминать и узнавать снова.

– Серый! – с силой сказала она.