Развод и девичья фамилия

Она просто стеснялась тебе сказать.

– Нет у нас свидания! – крикнула Аллочка.

– Есть, есть. Садись в машину, лапочка. Давай.

– Я никуда с тобой не поеду.

– Зато я с тобой поеду. Садись, кому говорю!

Аллочка отчаянно оглянулась по сторонам. Стоянка была почти пустой, правда, за стеклянными дверьми вестибюля маячили ленивые и расслабленные охранники, но как их позвать? Закричать?! Прыгнуть?! Устроить публичный скандал?! Да и вряд ли они станут ее спасать, если Леша скажет им, что у них свидание, «лапочка просто сердится».

– Леша, – сказала она, изо всех сил стараясь убедить его в том, что она не станет его слушаться. Верочка смотрела с интересом. – Я не хочу никуда с тобой ехать. Мне нужно домой. Пропусти, пожалуйста.

– Я с удовольствием поеду с тобой домой. – Леша хлебнул из пивной бутылки, закинув крепкую шею. – Мы обо всем договорились днем. Я тебе сказал, еще раз поставишь меня в неловкое положение, я тебе башку отверну!

Никто и никогда не говорил Аллочке Зубовой, что ей «отвернет башку».

– Я тебя предупреждал? Предупреждал. Теперь на себя пеняй, лапочка.

– Я пошла, – объявила Аллочкина последняя надежда, – пока, ребята!

– Вера, не уходи!

– Иди, иди, Верунчик. Видишь, она просто ломается!

– Вера!

– Пока-а! – весело прокричала Верочка и пошла к Маросейке, уверенная, спокойная, полностью владеющая собой. Кинувшая Аллочку на произвол судьбы.

– Так, – проводив Верочку глазами, процедил корреспондент Леша Балабанов, – лезь в машину, сука. И не крутись ты по сторонам, нет никого давно.

Он вдруг вынул из кармана шприц с надетой на иглу длинной пластмассовой крышкой и помахал им перед носом у Аллочки."

"– Один укол, дорогая, и ты будешь визжать от восторга и умолять меня трахнуть тебя.

Аллочка с ужасом смотрела на шприц. Не могла отвести глаз.

Леша еще поводил шприцем и спрятал его в карман.

– На сегодня и этого хватит, а там посмотрим. Давай. Садись. Видишь, где шприц? Одно движение – и я тебя… Ты что, хочешь трахаться прямо на асфальте?

Аллочка с трудом сглотнула.