Мой ревнивый муж

Неужели ей вправду не очевидно?

– Ты должна попросить прощения, – сказал он, внутренне кипя. – Хоть немного покажи, что чувствуешь себя виноватой. Ты очень передо мной виновата, Полина. Ты обязана извиниться.

Максим вроде бы говорил понятные вещи, но Полины его не понимала.

Она отшатнулась от него, уперлась в спинку стула, шумно задышала.

– Зачем тебе мои оправдания, извинения? В тот вечер, когда я вернулась из больницы, ты все решил для себя еще до разговора со мной. Объявил, что все кончено, и теперь мы разводимся.

– Тебе очень нужен этот развод? – он наконец перешел к главному. – Мне вот нет.

Полина уставилась на него круглыми глазами, повела бровью, видно пыталась переварить полученную информацию.

Переварила, да не так, как следовало.

– С чего вдруг? – спросила она с доброй долей сарказма. – Ревновать некого? Соскучился по ручной девочке для битья? Я больше не такая.

– Что за бред ты несешь? – не выдержал он. – Я тебе о главном, а ты… Полин, ты хоть немного задумайся о будущем.

– Я о нем и думаю… – объявила она с важным видом.

– Правда, что ли? – усмехнулся он. – И какое оно, твое будущее? Растить ребенка без отца? Как твоя бабушка растила твою мать, и как выросла ты. Закономерность не наблюдаешь? Вспомни, Полин, сколько раз ты мне говорила, что мечтаешь вырастить ребенка в полной семье. Тебе больше это не нужно?

Он четко понял, что последними словами пробил ее защиту. С ее лица исчезла язвительная улыбка, взгляд погрустнел.

Максим продолжил мягче, медленнее:

– У нас все еще может получиться нормально, если ты наконец начнешь вести себя правильно.

– Правильно, это как? – спросила она.

– Правильно – это по-человечески. Я уважаю тебя, а ты меня. Это значит, что кому-то третьему в отношениях нет никакого места. Объясни, зачем тебе вообще понадобилось кому-то писать, смотреть налево? Тебе не хватало романтики?

Он сказал все это нарочито спокойным тоном, не хотел показывать ей, насколько последние вопросы для него важны. А сказав, вперил в нее испытующий взгляд.

Полина немного помолчала, еще больше погрустнела.

Громко сглотнув, она наконец ответила:

– Я могу объяснить про письма и остальное… Но скажи, где было твое уважение ко мне, когда ты устраивал обыск? Или когда ты установил дома камеру, бесконечно меня проверял…

Опять она об этом. Ей ли, вообще, что-то ему предъявлять после такого жирного косяка?

Максим мгновенно закипел внутри, но внешне не подал виду.

– Не педалируй эту тему, – отрезал он с равнодушным видом.