Мой ревнивый муж

Не лезь в наш брак.

– О как! – хмыкнул Максим. – Ты серьезно, Настя? Ты мазохистка? Тебе нравится то, что он с тобой делает?

– Он бывает и другим тоже, – проговорила она тихо. – Много чего мне дает, заботится, чтобы у меня все было.

Максима передернуло.

Она его еще и защищает!

Он знал, что Настя из очень бедной семьи. Для нее в браке с отцом многое было в диковинку, даже такая простая вещь, такая как теплая, качественная зимняя одежда. Отец никогда не был жмотом, одаривал ее всячески, в том числе драгоценностями.

И все же факт, что она не хотела от него уходить после такого, казался Максиму дикостью.

– Ты всерьез согласна терпеть все это за бабло? – спросил он с обалдевшим видом. – Ты сумасшедшая дура! А впрочем, не мне тебя уговаривать. Где живу – знаешь, захочешь – придешь. Мы с Виталиком поможем тебе развестись и сделаем так, что он больше не тронет тебя.

В этот момент из дома вышел отец. Он потер ушибленную щеку и гаркнул во всю мощь своих недюжинных легких:

– Настя, домой!

Она вздрогнула, спрятала взгляд.

Отец закрыл за ней дверь и уставился на Максима злым взглядом:

– Мал еще меня осуждать… Тоже мне, герой нашелся.

Максим ничего на это не ответил, кое-как поборол желание подлететь и снова ему врезать. Какой в этом смысл?

Отец шумно вздохнул, явно пытался как-то с собой справиться. У него это даже получилось, потому что довольно скоро его лицо приобрело привычное для Максима строгое выражение.

– Вернись в дом, давай нормально поговорим, – предложил он.

Максим зло сплюнул и процедил:

– Это был последний раз, когда я с тобой говорил.

Сказал и ушел.

Даже ни разу не обернулся.

И вправду обрубил все контакты с отцом, как это когда-то сделал Виталик.

* * *Жарким августовским вечером Максим сидел у бортика бассейна у себя во дворе.

Краем уха слышал счастливые визги Мишки, сына Шанны. Тот бесился с Виталиком в доме, но так громко, что долетало даже досюда.

Максим был чужд веселью, заполнившему его гостиную, ему было не до того.

Воздух пропитывал душный зной, еще не успевший развеяться после адски жаркого дня, а его будто бы морозило. Сидел у голубой глади десятиметрового бассейна в плетеном садовом кресле и чувствовал, как его колотит изнутри.

Может, заболел? Или на нервной почве?

Оно немудрено, если вспомнить все то, что с ним случилось.

Максим искал мать почти три месяца.

Задействовал все свои ресурсы, связи.