Малыш от чужого папы. Неслучайная связь

Какого черта он забыл там опять? И откуда эти щупальца ревности, что тянутся ко мне и сковывают сознание, мешая мыслить адекватно.

- Я смотрю, это твое «излюбленное» место? Если что, ты помнишь, где ближайший отель, - фыркаю я.

- Помню, - негромко и тепло. – Но сейчас он мне не пригодится, - добавляет вовремя, останавливая мое самовозгорание. - Потому что рядом нет рыбки, не умеющей плавать, которую нужно спасать от воспаления легких, - закашливается и чихает.

Слышу, как усиливается дождь, барабанит все громче по крыше.

- Смотри, чтобы тебя самого спасать не пришлось, - рявкаю я, но во мне вопит волнение. – Скоро эвакуатор будет? Может, ты на такси? – хнычу от внезапного раската грома.

- Нет, я дождусь, - с хрипотцой в голосе, от которой кожа мурашками покрывается. - Спать ложитесь. Ты можешь выбрать любую комнату.

- Софи уже спит, - сообщаю, чтобы успокоить его немного. – А я…

А я уснуть не могу, пока цербер где-то там под дождем!

Но вслух я этого, конечно же, не озвучу.

- Ну, наконец-то, - неожиданно строго рычит он, и его слова адресованы не мне.

Продолжение тонет в грохоте грома и стуке дождевых капель.

На пару секунд впиваюсь взглядом в потухший экран, касаюсь сенсора кончиками пальцев. Но он вдруг загорается сам. На дисплее – входящий от папы.

- Лилёнок, домой когда? Ливень такой! – сокрушается он. – Артур там не обнаглел до поздней ночи тебя держать? Дай ему трубку, а то дозвониться не могу.

Улыбаюсь расслабленно: для отца я всегда остаюсь маленькой дочкой, сколько бы лет мне не было. И в любой момент он готов каждого загрызть за меня. Даже собственного друга.

- Мейера нет, - отчитываюсь незамедлительно, словно защищая цербера. - Застрял у скалы. Не знаешь, что он там делает?

Пауза меня настораживает. Как и сдавленный кашель, что следует за ней.

- У него и спрашивай, - небрежно бросает папа. - Не хочу потом крайним быть.

- Что? Почему? – спохватываюсь я.

Вместо его голоса слышу щелчок отключения.

Вздохнув, проверяю, спит ли бусинка, оставляю дверь приоткрытой, чтобы услышать, если она вдруг испугается грозы и заплачет.

Сама же сажусь на диван в гостиной. Устремляю пустой взгляд на дверь. Но когда глаза начинают слипаться, все-таки решаю прилечь, опустив голову на жесткий подлокотник. Обхватываю себя руками, прислушиваюсь к тому, что происходит на улице.