Малыш от чужого папы. Неслучайная связь

Эмма цепляется за меня взглядом, оценивает скептически и вдруг спохватывается, будто вспомнив о своих материнских обязанностях. Обхватывает ладошку бусинки – и за собой ее тянет.

- Милый, мы с доченькой к морю пойдем, - воркует по-немецки, и в этот момент мечтаю забыть язык, чтобы не понимать ее. – Не беспокойся и спокойно решай НАШИ дела, - добавляет и на меня почему-то украдкой поглядывает.

Сохраняю невозмутимое выражение лица. По крайней мере, очень стараюсь. Но мне так плохо сейчас. Переоценила я свои душевные силы.

Убеждаюсь в этом, когда Эмма вдруг делает шаг к Артуру. Если она поцелует его сейчас, клянусь, я не выдержу. Слишком больно. Сжимаю кулачки и ногтями в ладони впиваюсь.

Но вокруг Мейера будто невидимый купол возникает, через который его жена не смеет пробиться. Тушуется под яростным черным взглядом – и уходит прочь, напоследок покосившись в мою сторону.

Жуткая догадка меня озаряет: что если Лариса рассказала ей о наших отношениях с Артуром? По-дружески. Мачеха ведь не раз упрекала меня в том, что я хочу соблазнить ""завидного иностранца"".

Наблюдаю, как Эмма замедляется, увязая каблуками в песке. Но туфли не сбрасывает. Красота требует жертв. Софи тем временем бегает вокруг, лепечет что-то радостно…

Вбираю носом воздух, прикрываю глаза и лицом против ветра становлюсь, чтобы не расплакаться.

- Прошу прощения, няня не приехала, а дочь одну не мог дома оставить, - объясняет Мейер, но сам прямо на меня смотрит, будто оправдывается.

- Все в порядке, - реагирует мэр, а тем временем изучает меня задумчиво.

Он ведь меня принял за жену Мейера. Тогда, на празднике. И Артур не спорил. А сейчас…

Неловкая ситуация, из-за которой хочется зарыться с головой в песок. Но я лишь ресницы опускаю, делая вид, что меня это не касается.

- Одну? – вступает в беседу Волков, провоцируя цербера. – У малышки замечательная мама, - специально раздражает его, указывая на Эмму.

И мерзко улыбается, когда Мейер буквально чернеет от злости.

- Что же, приступим к обсуждению, - командует Артур, и его тон такой ледяной, что я замерзаю.

Явный намек на то, что все должно пройти быстро. И обеспокоенный взгляд на меня. Киваю едва заметно, словно говоря: «Занимайся своим делом, цербер, я не буду устраивать истерик».

Мейер вздыхает так тяжело, что рубашка на мощной груди натягивается. А я руками себя обхватываю.

- Что здесь будет? – язвительно бросает Волков.

- Ничего, - ухмыляется Мейер, принимая бой.