Малыш от чужого папы. Неслучайная связь

- Жди тут, нечего ее смущать и по туалетам бегать, - рявкает папа, а я едва не хихикаю. Разошелся он не на шутку.

В следующий миг улыбка сползает с моего лица.

Замираю испуганно: вдруг отец догадался о нашем с Мейером маленьком секрете? Вспыхиваю, заливаюсь краской от одной только мысли об этом. Что он подумает обо мне? Прыгнула в постель к его другу, который еще и старше меня. Боже…

Лихорадочно машу руками перед лицом, но воздуха все равно не хватает. Щеки горят, сердце скачет в груди.

В этот момент дверь открывается – и на пороге папа появляется, а рядом с ним топчется Софи.

- Мы уходим? – уточняю. А взгляд сам в сторону Артура мечется.

Отец делает шаг ко мне, хмуро по моему лицу скользит, пока я улыбку пытаюсь из себя выжать. Но тщетно.

- Легче стало? – взволнованно спрашивает, а я лишь киваю в ответ. – Мы окна открыли, проветрили палату, - сообщает папа, а потом в лоб меня целует.

И отстраняется. Берет Софи за ручку, собираясь покинуть больницу. Но меня жестом останавливает.

- А почему… - недоуменно тяну. К папе приближаюсь, а сердце к проклятому церберу рвется.

- Мы тебя в машине подождем, Лилёнок, - заявляет вдруг.

- Но… поздно уже… - мямлю я.

Отец бережно, но настойчиво подталкивает меня в палату к Артуру, словно в логово дикого зверя бросает. На секунду теряюсь, поймав на себе внимательный взгляд цербера, но тут же глаза отвожу.

Разворачиваюсь, чтобы уйти следом за бусинкой и папой, но дверь захлопывается чуть ли не перед моим носом.

- Лиль, позволь мне все объяснить, - просит Мейер за спиной. Тихо так, тепло, без привычных приказных ноток и рычания.

Оборачиваюсь и смотрю на него исподлобья. Цербер изменился. Словно ему прививку от бешенства наконец сделали. Долго ли эффект продлится?

Складываю руки на груди и, усмехнувшись, произношу с вызовом:

- Тебе Волков привет передавал.

- Что? – мгновенно меняется в лице, ожесточается.

- Он тоже в этой больнице оказался. Лежит там в реанимации при смерти, - прищуриваюсь недовольно.

- Врет он. Я ему только по морде съездил – и то за дело, - бурчит Артур.

- Хрипит, что в его скоропостижной кончине следует винить одного наглого австрийца, - откровенно издеваюсь над ним и вижу, как уголки его губ трогает улыбка. Но меня ситуация не радует.

- Лиль, хрен с ним. Давай поговорим… о нас, - опять дезориентирует меня Мейер.