Лягушачий король

Все в этом лице было безукоризненно: от идеально ровных бровей до крошечной родинки на подбородке. В юности Элла была очень красива, но с возрастом в ней появился лоск.

Лоск зрелой женщины сорока трех лет.

Элла вцепилась в свою красоту двумя руками, точно в сумочку, которую выдирает обнаглевший вор. В сумочке хранилось самое ценное. Элла служила своему телу как божеству, и божество платило ей сполна. Однако в ее прекрасных глазах застыли ужас и злость. Как несправедливо, что такая прекрасная женщина обречена стареть! Как отвратительно, что толпы юных красавиц взрастают с каждым годом, словно брошенные в землю зубы дракона, и армия их растопчет ее, не заметив.

С частным сыщиком она согласилась встретиться в маленьком ресторане в центре Москвы. Витая лестница привела его на второй этаж с высоким, как в церкви, потолком. На мысли о храме наводили и облупившиеся стены с фресками. Но была ли это настоящая обветшалость или ее имитация, Илюшин не разобрал."

"Среди этих старых стен, просивших о шелесте птичьих крыл и звоне колоколов, звучали деловые разговоры под музыку корейских поп-групп.

Элла сидела на диванчике у стены и пила коктейль. По быстрому взгляду официанта, заменившего ее бокал, Макар понял, что это не второй и даже не третий.

Она секунду колебалась: то ли царственным жестом протянуть руку, то ли ограничиться кивком. Экономия действий победила: Элла сдержанно кивнула.

«Удивительно, – думал Макар, разглядывая ее.

– Ну, чего там? Егор, что ли, грохнул кого-нибудь?

Элла хрипло хихикнула, и Илюшин понял, что она пьянее, чем кажется.

– А что, были предпосылки?

– Он с юности в меня влюблен. А я сейчас, знаете, в отношениях, и он не может этого перенести…

Илюшин выслушал подробную историю о драмах окружавших Эллу мужчин. Все они хранили в сердце недостижимый идеал, но вынуждены были жить с простыми унылыми женами.

Драма самой Домбровской, как он прекрасно знал, заключалась в том, что ее бросил муж-режиссер.

Однако перед камерой мышка превращалась в того, кто нужен режиссеру. Она могла быть дурнушкой с той же легкостью, что и красавицей.

А Элла могла быть только собой.