Кротовский, вы сдурели (СИ)

Из погруженности в собственные мысли вывел будто прокатившийся по толпе вздох удивления. Поднимаю взгляд от земли, осматриваюсь. Чем еще попытается удивить этот день? И понимаю, что все смотрят на Белкину… и посмотреть есть на что…

Посреди пасмурного дня над Маргушей проявился столб света с какими-то бликами и переливами. Сама Белкина удивленной не выглядит. Она поднимает вверх руку, показывая, как преображается перстень на ее руке.

— Белка! Белка! Белка! — проскандировал служитель культа, как на футбольном матче перед выходом на поле любимой команды, — Белка указала нам новую владетельницу.

Толпа горожан радостно ликует. Семеро владетелей смотрят на Белкину так, будто накатили по стакану уксуса и заели его лимоном. Один лишь Кнышский довольно ухмыляется и по его губам читаю: «ну, Кротовский… ну, Кротовский…» — а сам Кротовский, подозреваю, вид имеет ошалелый. Потому что сам Кротовский вообще перестал пытаться хоть что-то понять…

При выходе с кладбища казаки взяли нас с Белкиной в оцепление.

Спокойно побыть в доме не получилось. Толпа страстно желала лицезреть новую владетельницу и шумела на площади.

— Белкина, — наклоняюсь к ее уху, — Может, уже объяснишься?

— Очень просто, Кротовский, — Белкина продолжает махать толпе и говорит почти не разжимая губ, — Когда я достигла четвертого уровня, ко мне пришла Белка.

Мне известно, что Белкина не пьющая. Но на всякий случай уточняю:

— Кто пришел?

— Мой первопредок. Белка.

— О.

— Да. Она начала мне помогать. Она же сказала, чтоб я ехала сюда в Белышево.

— Не знал.

— А прежний владетель, хитрый гад, переименовал, чтобы стереть связь с истинным покровителем этих земель.

— Я так понимаю. Стереть историческую память у него не вышло.

— Не вышло, люди меня приняли, — согласилась Белкина, — В прежние времена наши прадеды были соседями. Они оба входили в Дом Изнанки. Пока их отсюда не вытурили.