КроШа. Книга вторая

Началось…

Лера, которая и так стояла от него в двух шагах, сделала один шаг вперед.

Хозяин — барин? Ее случай.

Глаза Тимура в люминесцирующем свете точечных светильников блеснули сталью, и отчего-то захотелось поежиться. Только сейчас Лера обратила внимание, насколько колкий и недобрый у него взгляд.

Она что-то сделала не так?

Этот вопрос уже готов был сорваться с губ. Но Сардынов ее опередил.

— Ударь меня, Лера.

Если бы сейчас земля развернулась под ногами, девушка удивилась бы меньше.

— Что? — вырвалось у нее.

— Ты слышала меня, Лера.

Если Лера когда-то думала, что знакома со всеми властными интонациями Сардынова, она сильно заблуждалась.

Лере приходилось бить парней. Да и опять же, бить — это сильно сказано. Отвешивала она пару оплеух зарвавшимся засранцам.

А тут… Тимур Сардынов. Жесткий взрослый мужик. Который — что? Решил поиграть в садо-мазовские игры?

— Тимур, я… — она растерялась.

Мужские глаза блеснули опасной сталью. Как никогда ранее, сейчас Тимур напоминал ей хищника. Опасного.

В голове отчаянно запульсировало, захотелось присесть на корточки и сжать виски руками.

— Ударь меня, — хлестко. Безапелляционно. — У нас контракт, крошка.

Контракт…"

"Долбанный чертов контракт.

Лера, шумно сглотнув, подняла руку и отвесила «барину» легкую пощечину. Даже ладонь не зажгло.

Соответственно, голова Тимура не дернулась от так называемого удара, и следа на щеке не осталось.

Зато губы искривила неприятная усмешка.

— И это все, на что ты способна?

Лера, чувствуя, как в ее груди разрастается пожар, снова подняла руку. И снова ударила.

Стоит ли говорить, что и на этот раз на лице Сардынова ничего не отпечаталось?

Лишь глаза блеснули опасностью. И еще чем-то темным, что Лере доводилось видеть лишь однажды — в ту ночь, когда братья Сардыновы устроили бои без правил.

— Сука.

Услышав обидное прозвище, Лера подобралась. Никто никогда ее не обзывал — она не давала повода. Стало обидно. И эта обида оказалась столь острой, столь отчаянной, что Лера, в какой-то момент раскрылась, отпустила сдержанность, перестала себя контролировать.

На этот раз удар был сильным. Она вложила в него всю внутреннюю боль, которая терзала ее с момента, когда ей сообщили об аварии, и она провалилась в пучину вечного страха, постоянных переживаний и метаний.

— Я — не сука! — прорычала девушка, краснея и захлебываясь от рыданий, которые неожиданно образовались и застряли комом в горле.